— А другие родители? — спрашиваю.

— Да с Сериковым вообще не хотят связываться ни классная руководитель, ни другие родители.

— Стоп, а Сериков — это Серый? — щёлкает у меня в голове. Прозвища-то я знал, но не фамилии.

— Ну да, — кивает третий.

— Так а от меня вы сейчас чего хотите? Я к этими вашим тёркам никаким местом, за себя плачу сам, грантов не просил, да и против смены школы не возражаю, — пытаюсь восстановить цели нашего разговора. — По мне, уйдя из этой школы, ничего не потеряешь…

— Филин по обмену в Хилдерстоун-колледж со второго полугодия записан, ему школу менять нельзя. И потом там оставаться собрался. Ему сейчас школу менять — труба всему проекту, — начинает объяснять третий парень.

— Да и мы уже ничего не хотим, — роняет Филин. — Спросить хотели, а ты их что, совсем не опасаешься?

— А почему я должен их опасаться? — мне становится интересно.

— У Серикова отец — крутая шишка в полиции. У Сявы и Белого — кто-то в прокуратуре. Кажется, матери. Физически они сам видел, какие лоси, — начинает объяснять Ринат.

— Ну да, видел, — улыбаюсь.

— Ну, а мы не справились в своё время… — деликатно намекает третий парень. — Ни втроём, на даже впятером… Но это было ещё пару лет назад. С тех по они ещё больше выросли…

— А нашим родителям потом звонили их родители, в общем, мы больше не возникаем, — обречённо заканчивает Филин.

— Слушайте, давайте хоть познакомимся, что ли? — говорю, потому что теперь вижу по эмоциям, зачем они пришли. — Я Саша. Извините, я вас в лица знаю, а по именам — нет.

— Ринат.

— Марат, — кивает третий.

Филин оказывается Юрой.

— Так а от меня-то что надо?

— Первое — спросить хотели, ты их что, совсем не опасаешься? — пытливо смотрит на меня Филин.

— А со стороны не видно? — отвечаю вопросом на вопрос.

— Ну, если он платит сам, и родня не хилая, — вопросительно поднимает бровь Марат, косясь на Филина и Рината.

— Стоп, мужики, вы сейчас что, так шутите? — не понимаю подоплёки. — А при чём тут родня вообще?

— С нами девочка училась. Ира Воробьёва. Она рано развиваться начала, и к четырнадцати годам уже полностью оформилась. Эти к ней цепляться начали. Её родители вначале пошли к директору. Что был за разговор, никто не знает, но через два дня её родители в один день забрали документы отсюда и мы вообще больше её не видели. Она даже телефон сменила. И профиль в сети стёрла — на одном дыхании выпаливает Филин.

— А перед этим её отца видели разговаривающим с матерью то ли Сявы, то ли Белого, — добавляет Ринат.

— Спасибо, что сказали, — киваю. — Но пока не вижу оснований беспокоиться. На моих родителей надавить крайне сложно, они вообще тут не живут, — решаю пока не уточнять вслух лишних деталей. — Физически не опасаюсь, по целому ряду причин… А насчёт родни, у отца Серикова, насколько я знаю, сейчас своих забот хватает. Он вряд ли сможет школами заниматься… Да и я не совсем сирота. Скажем, есть кому побеспокоиться.

— Стессель, а ты можешь нас так научить? Как ты с этими один справился? — наконец выдаёт затаённую мысль Филин. Явно озвучивая мнение всех троих.