— Погоди. Минута. Приход денег в кассу от клиента ты можешь контролировать в любой момент, я тебе допуски давал.

— Да я вам и так верю, — пожимаю плечами.

— Забываю, что ты видишь неправду… Как насчёт раздела шестьдесят на сорок? — спрашивает Котлинский, и тут же поясняет, — тебе шестьдесят процентов, КЛИНИКЕ сорок. От всей кассы по каждому такому случаю. Забегая вперёд: да, я — акула капитализма, и своего не упущу… По крайней мере, попытаюсь.

Эти слова очень контрастируют с тем, что он говорил только что, потому говорю, что думаю:

— Я согласен даже на пятьдесят на пятьдесят. Мы же только что договорились, что между собой в этой теме деньги во главу угла не ставим. Я бы не хотел, чтоб мой партнёр был в неравном положении. Тем более, вы тоже делаете большую работу. Начиная от документарного прикрытия, создания условий, принятия всех рисков, неприятные для меня расчёты с клиентами и так далее.

— Спорить не буду! — весело соглашается Котлинский. — Пятьдесят на пятьдесят. Тем более, у КЛИНИКИ расходов куча. Взять сейчас хотя бы управление молчанием онкодиспансера. Боюсь подумать, сколько туда засылать придётся… чтоб информационным потоком оттуда управляли мы, а не они или неконтролируемые слухи…

Глава 26

У Котлинского задержался, потому дальше снова бегом. Это входит в привычку. Учебный год уже начался, улицы снова заполнились пробками, бегом получается быстрее, особенно если в рамках одного района.

Да и бегать много, Сергеевич говорит, лично мне полезно.

В бассейне «выпахиваю» всё, с как можно большим прилежанием.

Вообще, когда встал вопрос нового распорядка с первого сентября, я всерьёз рассматривал, чем пожертвовать: школой или бассейном?

Как ни парадоксально, выбор не шуточный. И задуматься о нём вполне логично. Начать с того, что плавание уже приносит мне доход. В виде командировочных на соревнованиях и сборах за границей. С учётом моих особенностей, вход в сборную страны и дальнейшее чемпионство — вполне реальный вариант. А это совсем другие деньги, и достаточно быстро.

В отличие от школы. Которая и сейчас расход, и перспективы вынести из неё что-то полезное, при сегодняшнем положении вещей, лично для меня не самоочевидны.

В итоге, решил напрячься и жертвовать ничем не стал. Как минимум, пока что.

В зале Сергеевич таки устраивает лично мне «все против всех», потому домой прихожу уставший. Быстро готовлю солянку из смеси варёных, копчёных колбас, овощей и томата с чесноком, обмениваюсь смсками с Леной и ложусь спать.

* * *

Чтоб утром, за полчаса до уроков, предварительно постучав, войти в кабинет директора.

Директриса вначале удивляется при моём появлении, потом пытается перейти в атаку:

— Почему ты вчера ушёл, проигнорировав вызов ко мне?

— Жанна Маратовна, вы ставите меня перед дилеммой. — как на духу, искренне сообщаю ей именно то, что думаю. — Врать я не люблю и практически этого не делаю, просто из снобизма и чтоб не портить карму. Не буду этого делать и сейчас. А если я отвечу вам правду, вы обидитесь.

— Я жду только правду, — безапелляционно изрекает директриса и смотрит на меня поверх очков. Ей кажется, что сейчас она выглядит грозно, но она не отличает меня от обычного ученика. А я, мало того, что вижу все её настоящие эмоции, ещё и являюсь самостоятельным в принятии любых решений. Во всех отношениях.

В общем, ты всё делаешь, чтоб не обидеть директора; а она наоборот делает всё, чтоб ты её обидел.

— Ну, если вы буквально настаиваете… — сажусь на стул напротив неё и придвигаюсь к столу.