— То есть, незаметно вернуть деньги не получится? — с явным огорчением уточняет директор.

— Ну почему не получится, давай посмотрим, — бухгалтер открывает в смартфоне календарь и прикидывает на обратной стороне приходного ордера карандашом. — Смотри. У тебя лимит сто долларов в день, так?

— Да.

— Суббота и воскресенье не считаются, получается, двадцать два дня в этом месяце. Порядка пятидесяти долларов у тебя реальные неснижаемые среднесуточные расходы, без этого никак.

— Это на что так много? — удивляется директор, заглядывая бухгалтеру через плечо.

— Хозяйственные, на уборку, на канцелярию и подобное, — бормочет бухгалтер, указывая мизинцем на лежащий чуть в стороне лист с надписью «РАСХОДЫ ПЕРИОДА».

— И уменьшить никак? — с надеждой в голосе интересуется директор.

— За последние два года что-то не получалось, — бормочет бухгалтер. — Или вместо уборщиц сама будешь школу мыть…Итого… За этот месяц сможешь отдать, при экономии, Стесеву первую тысячу. И в начале ноября вторую. В октябре рабочих дней меньше, — снимая очки, объясняет бухгалтер, отрывая взгляд от калькулятора. — Ну, если что-то непредвиденное… К седьмому ноября точно рассчитаешься! Только документы мне какие-нибудь предоставь, на что тратила, — извиняющимся тоном просит бухгалтер под смех завучей.

— Спасибо, Роза, — сдержанно говорит директор после пятисекундной паузы, в течение которой она делает два глубоких вдоха и выдоха. — К тебе у меня вопросов больше нет, можешь идти.

Бухгалтер собирает со стола свои бумаги и выходит, бормоча себе под нос: «И чего было звать…»

— Жанна, мне кажется, тебе нужно самой разговаривать со Стесевым, — начинает завуч старших классов. — По успеваемости, у меня к нему никогда не было претензий. Он же вообще отличник. Ну, кроме гуманитарных, но это херня… ой, простите девочки!

Завуч старших классов ведёт математику, алгебру и геометрию вот уже двадцать пять лет. Директор — преподаватель языка и литературы, но последнее время, из-за административной нагрузки, ведёт занятия только в выпускной параллели. Завуч по воспитательной работе — историчка.

— Жан, если мы вернём деньги через банк, собственник сам будет разговаривать со Стесевым, — робко начинает завуч по воспитательной работе. — И будет у него спрашивать, почему тот ушёл. При этом, являясь отличником и спортсменом.

— Да ладно бы у него! — подключается уже успокоившаяся завуч старших классов. — Он же вначале опекунше этой позвонит! Потом та его на Стесева переадресует. Жан, ты сама с ним договаривайся? Это не наш уровень… Тем более, если он ещё и сам за себя платит, я не знаю, как с ним говорить… Я такие деньги, как они платят, за квартал не всегда зарабатываю…

— М-да… Ладно, свободны… — хлопает ладонью по столу директор, сбитая с какой-то мысли.

Глава 29

Мои спортивные вещи теперь будут всё время лежать у Лены в багажнике. Сейчас она везёт меня в бассейн, поскольку без неё я не успеваю.

Все мои сомнения относительно цейтнотов и нехватки времени развеял Вовик. Вчера, после тренировки, он как-то странно посмотрел не меня и сказал:

— Давай поболтаем.