— О нет!

Каждый огородник в Вудфилде выращивал кабачки. Грегори Хинтон однажды сказал, что, если человек оставляет машину на Мейн-стрит, ему лучше ее запереть, поскольку по возвращении он может обнаружить на заднем сиденье кабачки.

Грег Хинтон, у которого поначалу были трения с Р. Дж., стал ее большим поклонником и другом. Р. Дж. расстроилась, когда у него обнаружился мелкоклеточный рак легкого. Когда он пришел к ней с жалобами на кашель и чихание, он уже был в беде. Ему было семьдесят лет, и он выкуривал по две пачки сигарет в день с пятнадцати лет. Однако он считал, что у этой болезни были и другие причины.

— Все говорят, как полезно для здоровья быть фермером, работать на свежем воздухе и так далее. Они не думают, что бедняга постоянно дышит соломенной трухой в закрытых амбарах, химическими удобрениями и гербицидами. Во многих отношениях это нездоровая работа.

Р. Дж. послала его к онкологу в Гринфилд. Когда на рентгеновском снимке его мозга было обнаружено небольшое кольцеобразное пятно, ему прописали радиационное лечение и химиотерапию.

Но были также положительные моменты. За все лето никто из горожан не умер. Живот Тоби начал расти как на дрожжах. По утрам, а со временем днем и вечером, ее мучила тошнота. Тоби заметила, что ледяная вода с долькой лимона помогала приглушить ее, потому между приступами рвоты она сидела за столом Р. Дж., держала в руке высокий стакан со льдом и маленькими глотками пила воду. Р. Дж. договорилась, что на семнадцатой неделе беременности ей сделают амниоцентез.

Рождение детей вызывало оживление в городе. Одним дождливым днем Р. Дж. приняла роды у Джессики Гарленд. У нее родилась тройня: две девочки и мальчик. Об ожидающейся тройне знали давно, и все же ее рождение отмечал весь город. Р. Дж. в первый и, возможно, последний раз принимала роды тройни, поскольку она решила передать все вопросы акушерства Гвен, когда та переедет в холмы. Младенцев назвали Клара, Джулия и Джон. Р. Дж. думала, что в таких случаях детей называют в честь принимавших роды докторов, но, по всей видимости, этот обычай остался в прошлом.

Однажды утром Грегори Хинтон пришел к Р. Дж. на очередной сеанс химиотерапии и задержался в дверях.

— Мне сказали, доктор Коул, что вы делаете аборты в Спрингфилде.

Его официальный тон заставил Р. Дж. насторожиться. Обычно он называл ее по имени. Его вопрос не застал ее врасплох. Она старалась не скрывать того, чем занимается.

— Да, делаю, Грег. Я работаю там по четвергам.

Он кивнул.

— Мы католики. Вы знали?

— Нет, не знала.

— Да, я родился здесь и вырос в лоне конгрегационалистской церкви, а Стасю воспитали в католической семье. В девичестве она была Стася Квятковски. Ее отец владел птицефермой в Сандерленде. Однажды субботним вечером она с подружками приехала в Вудфилд на танцы в городскую управу. Там мы и познакомились. Когда мы поженились, то посчитали, что проще будет, если мы будем вместе посещать одну церковь, потому я стал ходить в католический храм. Конечно, в нашем городе костела нет, потому мы ездим в костел Иисуса в Южном Дирфилде. В конце концов я перешел в католичество. У нас есть племянница в Колрейне, Рита Хинтон, она дочь моего брата Артура. Они конгрегационалисты. Рита училась в университете Сиракуз, забеременела. Отец ребенка сбежал. Рита бросила учебу, родила девочку. Невестка Хелен заботится о малышке, а Рита работает уборщицей, чтобы прокормиться. Мы очень гордимся племянницей.

— Вы действительно должны гордиться ею. Что бы она ни выбрала, вы должны поддерживать ее.

— Дело в том, — сказал он, — что мы против абортов.

— Я тоже не люблю делать аборты, Грег.

— Тогда почему вы этим занимаетесь?

— Потому что люди, приходящие в клинику, находятся в отчаянном положении, им нужна помощь.