— Хотелось бы взглянуть, — сказала Люси. — В девятнадцатом веке в этих местах процветало гончарство. Тогда изготовляли полезную, не покрытую глазурью посуду.

Несколько недель спустя Р. Дж. принесла черепки Люси.

Люси изучила их под лупой.

— Действительно, очень похоже на местное изделие. Конечно, определенно сказать нельзя. У местных было отличие — на каждом донышке рисовали монограмму букв «Т» и «Р». Если на этой тарелке они когда-то были, то, скорее всего, уже стерлись. — Она с интересом взглянула на полустертые буквы и осторожно коснулась их ногтем. — Забавный цвет. Чернила, да?

— Я не знаю. Похоже на кровь, — ответила Р. Дж., и Люси усмехнулась.

— Нет. Я гарантирую, что это не кровь. Давай я возьму ее на работу и посмотрю, что можно сделать.

— Конечно.

Р. Дж. оставила черепки Люси, хотя ей не хотелось расставаться с ними даже ненадолго.

Однажды вечером Р. Дж. услышала, как кто-то скребется в дверь. Распахнув ее, Р. Дж. с облегчением увидела, что это не волк и не медведь, а всего лишь кошка.

— Прости, Агуна. Их тут нет, — сказала ей Р. Дж.

Кошка приходила к ней еще пару раз, тщательно обыскивала дом, а потом уходила, даже не взглянув на Р. Дж.

Люси позвонила лишь через десять дней, извинившись за задержку.

— Я изучила тарелку. Ничего особенного, но у нас в музее постоянно были какие-то проблемы, потому я добралась до нее лишь позавчера.

— И?

— Она действительно изготовлена в Вудфилде. Я обнаружила буквы на донышке. Они почти стерты. Я изучила состав краски, которой написаны буквы на тарелке. Это казеин.

— Все, что я помню о казеине, так это то, что он содержится в молоке, — сказала Р. Дж.

— Верно. Казеин является главным протеином в молоке. Он сгущается, когда молоко прокисает. Большинство местных фермеров раньше сами готовили краску. У них было много снятого молока. Его высушивали и перетирали между камнями. Казеин использовали в качестве связующего вещества, смешивая его с пигментом, молоком, яичным белком и небольшим количеством воды. Пигментом был свинцовый сурик. Буквы написаны красной краской. Очень яркой, кстати. Со временем она порыжела под действием среды.

Люси сказала, что она всего лишь положила фрагменты тарелки под ультрафиолетовую лампу. Пористая глина впитала краску, которая начала флуоресцировать, абсорбируя свет и тут же излучая его.

— Так… Вам удалось разобрать какие-нибудь буквы?

— Да, конечно. Есть карандаш? Я прочту.

Она диктовала медленно, чтобы Р. Дж. успела записать их на бланке для рецепта. Когда Люси закончила, Р. Дж. села и, не мигая и почти не дыша, уставилась на написанное:

Исайя Норман Гудхью

Отправляйся к Господу с миром

12 ноября 1915 года

Значит, семья Гарри Кроуфорда не имела никакого отношения к останкам ребенка. Р. Дж. искала не в том месте.

Она проверила записи городского архива и убедилась, что Исайя Норман Гудхью действительно был тем самым братом Нормом, с которым Эва прожила большую часть жизни. Это открытие принесло Р. Дж. вместо ответов массу новых вопросов и предположений, одно другого невероятнее.

Эве в 1915 году было четырнадцать лет. Она уже могла иметь детей, но в принципе еще сама была ребенком.