Место расположения храма было обнаружено, когда копали яму для фундамента под целый квартал офисов. Археологи работали прямо на виду в продолговатой террасированной яме под косым углом к улице. Я, признаюсь, был охвачен большими предчувствиями, когда приближался, но если здесь когда-то и присутствовали духи или другие ревенанты этого места, они давно отчалили прочь. Было приятно опереться на свою трость в теплом солнечном свете и следить, как команда молодых мужчин и женщин работает среди тесного лабиринта низких каменных стен, поставленных под разными углами, дюйм за дюймом открывая прошлое садовыми совками и акварельными кистями, просеивая почву через проволочные сетки, промывая находки в больших лоханях с водой.

Я знал, а они не знали, что этот храм был не первым в Лондоне посвященным Митре. Доктор Преториус охотился за оригинальным и открыл не только источник силы, но и место древней трагедии. Храм, основанный Ульпиусом Сильванусом, стоял сразу за границей нового города на западном берегу реки Флит. Город рос, становясь более благоустроенным и цивилизованным, и все больше и больше солдат, увольняясь со службы на границе империи, становились купцами и торговцами, и культ Митры все более концентрировался на поощрении деловых забот своих членов, чем на жертвоприношениях, и значительная часть членов утверждала, что храм надо переместить внутрь города, под защиту недавно возведенных городских стен. Ульпиус Сильванус отказался прислушиваться к ним, и они убили его на алтаре храма, который он же и построил.

Я узнал все это в то самое мгновение, когда предстал перед его духом, и пересказал эту историю Брюнелю и другим, когда мы согревались с помощью бренди в длинном сарае на место строительства туннеля под Темзой.

«Дух был привязан к черепу, погребенному под алтарем, смешавшись с могуществом накопленного заряда жертвоприношений, но он оставался на связи с другими костями тоже. Он мог следовать путями воды, словно паук, сидящий в центре паутины. Вот почему, как мне кажется, я не почувствовал его присутствия в туннеле.»

Брюнель удостоил меня своим острым, испытующим взором. «Имело ли под собой что-то существенное из хвастовства Преториуса, или он просто взбесившийся лунатик? Я бы, конечно, предпочел последнее.»

«Аминь», сказал Уитерс.

«Вы не видели того, что было внутри алтаря», сказал я.

«Я видел только, что вы упали на колени и вскрикнули», сказал Брюнель. «Я видел, что хлынувшая вода повела себя странно, словно вибрируя в такт какой-то гармонике, а все остальные были сбиты, затоплены и каждый боролся сам за себя.»

«Вы что-то высвободили», сказал Уитерс. Он набросил на плечи одеяло, и, хотя больше уже не дрожал, но горбился и обеими руками цеплялся за свой бокал бренди. Он сказал: «Я почувствовал, словно что-то принизало меня, как пронизывает ветер.»

Я сказал: «Дух Ульпиуса Сильвануса представлял из себя нечто большее, чем просто дух человека, но был, конечно, меньшим, чем дух бога.»

Брюнель кивнул и на какое-то время мы все ушли в свои собственные раздумья. Потом он поднял свой бокал и сказал: «Что бы мы там ни видели — мы победили что-то очень злое. Давайте сойдемся на этом.»

Вы, конечно, знаете остаток истории. Работы по туннелю под Темзой в конце концов возобновились и были завершены через одиннадцать лет. По приглашению Брюнеля я участвовал в церемонии открытия и встретился наконец с его отцом. Никто из нас не упомянул о скелете, что мы достали из реки, и вообще о наших приключениях.