— Возможно, она имеет отношение к Эрику и Стейси, — сказал я. — Как я уже говорил, мне необходима информация. Вы даете мне разрешение заглянуть в историю болезни вашей жены?

— Ну да, конечно, вам его выпишет Сейфер. У него есть доверенность. А теперь вы не хотели бы подняться наверх и поговорить с детьми?

— Пожалуйста, потерпите еще немного, — сказал я. — После смерти Джоанны вы пытались связаться с Мейтом, но он вам не ответил...

— Разве я вам об этом говорил?

— Нет, это рассказала Джуди Маниту, представляя мне вашу семью.

— Джуди. — Ричард вытер лоб тыльной стороной руки. — Что ж, Джуди была права. Я действительно пытался связаться с ним. И не один раз. Ублюдок не удостоил меня ответом.

— Он также не устраивал пресс-конференцию по поводу ее смерти.

Он прищурился.

— И что?

— Кажется, основным мотивом Мейта было стремление к популярности...

— Тут вы попали в точку, — подтвердил Ричард. — Этот подонок ради дешевой славы не брезговал ничем. Но не просите меня объяснить, что он сделал, а что не делал. Для меня он был лишь именем из газет.

Которое легко стереть?

— Еще одна нестыковка: к тому времени, как Джоанна связалась с Мейтом, он уже давно перешел от мотелей к фургону. Однако Джоанна умерла в мотеле. Были ли у нее какие-то причины настаивать именно на этом? Причины, заставившие ее выбрать Ланкастер...

— Она там никогда не бывала, — сказал Ричард.

— В том мотеле?

— Вообще в Ланкастере. — Он рассмеялся. Смех его прозвучал резко, неожиданно, не к месту. — До той ночи. А я постоянно торчал там. Вел несколько дел, строил торговые центры, превращал дерьмо в золото. Летал на вертолете с крыши здания Муниципального банка до Палмдейла, остальной путь преодолевал на машине. Я провел там так много времени, черт побери, что мне стало казаться, будто я сделан из песка. Джоанна ничего этого не видела. Я просил — умолял ее съездить туда, хотя бы раз. Пообедать со мной, посмотреть, чего мы добились. Я рассказывал ей, что пустыня бывает очень красивой, если смотреть на нее по-особому. Мы могли бы найти какую-нибудь дешевую забегаловку — пиццерию или что-то в этом духе. Мы ходили по таким заведениям, когда еще только гуляли до свадьбы, и у нас вечно не хватало денег. Джоанна не хотела и слышать об этом. Упорно отказывалась, утверждая, что ехать очень далеко. Движение слишком оживленное, на дороге слишком сухо, слишком жарко, она слишком занята, — причина всегда находилась. — Ричард снова рассмеялся. — Но именно там она закончила свой путь.

Он посмотрел мне в глаза. Впервые его взгляд не был воинственным. Печальным, жалобным, молящим ответа.

— О Господи, — вдруг выдохнул Ричард, задыхаясь от резкого сдавленного плача.

Он дернулся на диване, словно поднятый в воздух болью и низвергнутый вниз судьбой.

— Будь она проклята, — прошептал он.

Поединок с собой был проигран. Слезы хлынули ручьем. Ричард молотил кулаками воздух, свои колени, грудь, плечи, тер глаза. Пряча лицо от меня.

— Ланкастер, мать твою! Она уехала туда для этого! О Господи! Господи Иисусе!

Ричард уронил голову между колен, словно его тошнило, но, не найдя успокоения в этой позе, вскочил на ноги и, подбежав к стеклянным дверям, отвернулся от меня. Он стоял и беззвучно плакал, глядя на бассейн, парк и темнеющий вдали океан.

— Должно быть, она меня ненавидела, — наконец вымолвил он.