От глубокой затяжки кончик сигары, раскалившись докрасна, превратился в четверть дюйма пепла.

— За что?

— За твою настойчивость, черт бы тебя побрал.

— И что дальше? — спросил я.

— Ты имеешь в виду себя? Старайся не вляпаться в очередную беду. Ну а я буду страдать.

— Хочешь почитать папку Фаско?

— Позже, — отмахнулся Майло. — Мне еще надо разобраться с бумагами Досса. Нельзя просто так замять дело о подготовке к убийству. Я не хочу, чтобы судья Макинтайр занес меня в свой черный список. Ладно, я отправлю Корна и Деметри в контору к Доссу, пусть тащат всю его отчетность в управление. А я тем временем отправлюсь в Глендейл. Быть может, если я побываю лично на месте преступления, у меня откроются глаза. Вдруг этот Берк или как там его забыл что-нибудь в доме Алисы, и у нас появится какая-то зацепка. — Он смял окурок в пепельнице. — Но надеяться на это не приходится, так?

— Все возможно.

— Все возможно. В этом-то главная проблема.

Достав из стола папку, куда я ее спрятал от Донован и Братца, я стал листать ее заново, начиная с Мариссы Бонпейн. Ничего необычного, кроме одноразового медицинского шприца. Через час меня потянуло в сон. Самым разумным было бы вернуться в кровать. Но я прокрался на кухню. Спайк свернулся калачиком на подстилке в ванной, расплющив свою бульдожью морду об пол. Сквозь опущенные веки было видно, как двигаются его глаза, — значит, ему снились сны. Судя по выражению морды, очень приятные — красивая женщина возит его в своей машине и кормит «Чаппи». Впрочем, почему бы и нет?

Я открыл холодильник. Обычно Спайк в таких случаях тотчас подбегает, садится, ждет, когда его угостят. На этот раз он лишь приоткрыл глаз, посмотрел на меня с таким видом, будто я его обманул, и снова захрапел.

Пожевав кукурузные хлопья, я приготовил кружку растворимого кофе и выпил половину, пытаясь побороть холод. За окном кухни синела ночь. Вдалеке черным маревом колыхалась листва деревьев. Я взглянул на часы. До рассвета сорок минут. Захватив кружку, я вернулся в кабинет.

Опять пора на поединок, мистер Дон-Кихот.

Я сел за стол. Через десять минут я наконец увидел это, ругая себя последними словами за то, что не сделал этого раньше.

Примечание, сделанное сотрудником полиции Сиэттла, первым прибывшим на место убийства Мариссы Бонпейн. Детектива Роберта Элиаса вызвали люди, обнаружившие труп.

Мелкий шрифт в самом низу страницы, ссылка на примечание.

Ничем не примечательная строчка, немудрено, что я ее пропустил, — Делавэр, никаких отговорок! Сейчас эти слова бросились мне в глаза.

Элиас записал:

Жертва была обнаружена случайным прохожим, выгуливавшим свою собаку (см. прим. 45).

Я открыл дело Бонпейн на последней странице, где дотошный детектив Элиас привел больше трехсот примечаний.

Примечание номер 45. Прохожий: турист из Мичигана. Мистер Феррис Грант.

Примечание номер 46. адрес и номер телефона в городе Флинт, штат Мичиган.

Примечание номер 47. Собака: черный Лабрадор. По словам мистера Ф. Гранта: «она считает себя настоящей ищейкой».

Эту фразу я уже слышал, слово в слово. Так описывал свою Герцогиню Пол Ульрих.

Феррис Грант.

Майкл Феррис Берк. Грант Раштон.

Флинт, штат Мичиган. Хьюи Грант Митчелл работал в Мичигане — в Анн Арбор.

Я набрал номер телефона, указанный Феррисом Грантом, и услышал голос автоответчика Художественного музея Флинта.

Никаких свидетельств того, что Элиас проверил показания Гранта. Но почему он должен был не верить случайному прохожему, помогшему следствию тем, что он «обнаружил» труп?

Так же, как Пол Ульрих обнаружил Мейта.