— Ты переходишь к обороне? А я считал полицию Лос-Анджелеса полувоенным заведением.

— Сейчас она превратилась во что-то вроде яслей. Тебе известно, что теперь в полицейскую академию принимают даже человека, отсидевшего за хранение наркотиков, — главное, чтобы не в особо крупных размерах. Как тебе нравится: фараон, нанюхавшийся кокаина? Здорово, правда? Ладно, что стряслось?

Я рассказал о звонке Фаско.

— Да, слышится трубный глас федерального ведомства. Этот тип психолог по образованию. Я так и знал, что он тебе позвонит.

— Я не хочу ни о чем с ним говорить, предварительно не посоветовавшись с тобой. Впрочем, мне ему сказать особенно нечего.

— А, вот в чем дело. Извини, что сразу не предупредил тебя. Этот Фаско из Вирджинии, большой шишка из отдела изучения поведения.

Похоже, мой звонок кого-то всполошил.

— И что он предлагает?

— Собрать военный совет. Я так думаю, на самом деле Фаско хочет заглянуть ко мне в мозг, — если бы он только знал, какое это бесполезное занятие. В общем, если дело безнадежно, он сматывает удочки. Если я что-то нащупал, он вскочит на подножку и посмотрит, можно ли будет урвать что-нибудь для своего ведомства... Фаско отправил мне по факсу очаровательное послание: «Все что в моих силах и так далее, и так далее, и так далее... Помощник заместителя директора отдела изучения поведения, хо-хо ля-ля».

— Он сказал, что вы с ним условились о встрече.

— Фаско хотел договориться на завтра, я сказал, что не могу. Обещал быть на связи. Буду и дальше тянуть время, если только не получу приказ от начальства. Или ты думаешь, мне следует открыться ему?

— Ну, только не так, чтобы мозг вывалился наружу.

— Можешь не беспокоиться... Если мы и встретимся, то лишь за счет Фаско. Бифштекс, порция не меньше двух фунтов, жареная картошка... Мы пойдем в хорошее заведение, и я позабочусь о том, чтобы хорошенько проголодаться. Три месяца в году я работаю на то, чтобы заплатить налоги. Пусть ФБР в кои-то веки позаботиться о моем питании. Что-нибудь еще?

— Ты по-прежнему надеешься завтра утром встретиться с мистером Доссом?

— В одиннадцать часов, у него в конторе. А что?

— Как тебе нравится, — сказал я, — что ровно в одиннадцать я жду Стейси?

— Вот как. Странная синхронность. Ты хочешь что-то рассказать о папочке?

— Нет.

— Ладно, в таком случае, лечи на здоровье свою пациентку, а я поеду домой. Если я засну за рулем, завещаю тебе свой набор карандашей.

— Ты уж постарайся быть поосторожнее.

— Я всегда вожу машину очень осторожно. Приятных сновидений, профессор.

— И тебе того же.

— Алекс, мне никогда не снятся сны. Это противоречит правилам нашего управления.

Разобравшись кое с какими бумагами, я позвонил в школу. Секретарше была известна моя фамилия, потому что я занимался и с другими учащимися. Да, Стейси отпросилась с занятий. Два часа назад. Я позвонил Доссам домой — безрезультатно. Никто не оставлял мне никаких сообщений, не предупреждал об отмене сеанса. Я собрался было позвонить Ричарду на работу, но передумал. Занимаясь с подростком, нужно действовать очень осторожно, чтобы не подорвать его доверие — особенно имея дело с таким родителем, как Ричард Досс.