Разве можно утверждать, что человек испытывает меньшую признательность только потому, что в момент получения милости не произносит слов благодарности? И напротив: разве можно полагать, что человек испытывает искреннюю признательность, если после обеда бормочет то, что высокомерно считает и называет молитвой? Вряд ли можно вообразить, что кто-нибудь всерьез выступит с таким утверждением или предположением.

Предобеденные и послеобеденные ритуальные молитвы, очевидно, представляют собой напоминание о ежедневных службах, проходивших в церкви в давние дни. (Знаю, что считается, будто молитвы следует возносить до обеда, потому что Спаситель произнес последнее благословение перед тайной вечерей, однако не могу сказать, что аналогия мне приятна.) Помимо них следует назвать богослужение девятого часа, католическое вечернее богослужение и вечерню. К счастью, от девятого часа и вечернего богослужения мы избавлены; было бы замечательно, если бы избавились и от застольных молитв. Пусть каждый спросит себя, действительно ли невнятное бормотание перед едой представляет собой обращение к Господу и благодарность ему. А если нет, то что же тогда?

Когда все приглашенные вошли в столовую, можно было заметить пару джентльменов, появившихся из другой двери и занявших места возле герцога. Это были его личные гости, жившие в доме, близкие друзья – те, с кем хозяин делил кров. Все остальные – это чужаки, которых Омниум кормил, как правило, раз в год, чтобы про него говорили в графстве как про хозяина щедрого. Да, его светлость охотно угощал сельских соседей пищей и вином, давал возможность полюбоваться его богатствами, а вот поговорить с ними считал ниже собственного достоинства. Однако, судя по довольному виду большинства гостей, их все вполне устраивало.

Фрэнк ощущал себя во дворце совершенно чужим, в то время как мистер Атхилл знал всех и каждого.

– Это Апджон, – словоохотливо пояснил священник. – Разве не знаете мистера Апджона, поверенного из Барчестера? Неизменно здесь присутствует; помогает Фотергилу в юридических вопросах, чем приносит несомненную пользу. Если кто-то знает цену хорошего обеда, то именно он. Не вызывает сомнения, что гостеприимство герцога достается ему не зря.

– Зато абсолютно напрасно расходуется на меня, – заметил Фрэнк, так и не смирившись с мыслью об обеде без беседы с хозяином.

– Право, ерунда! – отмахнулся церковнослужитель. – Постепенно проникнетесь духом места и почувствуете себя увереннее. Такого шампанского больше нет ни в одном доме Барсетшира. А кларет… – Здесь мистер Атхилл плотно сжал губы и слегка покачал головой, показывая движением, что кларет из замка Гатерум представляет собой достойную компенсацию за все испытания, выпавшие человеку на пути к обретению несравненного напитка.

– А кто этот смешной маленький человечек, что сидит возле мистера Де Курси? В жизни не встречал такого странного персонажа.

– Неужели не знаете старину Болуса? А я-то думал, в Барсетшире все знают Болуса. А вы и подавно должны быть с ним накоротке, ведь это сердечный друг доктора Торна.

– Сердечный друг доктора Торна?

– Когда-то, пока доктор Филгрейв не вошел в моду, Болус служил аптекарем в Скарингтоне. Помню времена, когда слыл очень хорошим доктором.