Доктор Торн пообещал провести рядом с больным эту ночь, а если получится, то и следующую тоже, и его слова встревожили леди Скатчерд: было непонятно, что делать с доктором Рирчайлдом. С медицинской гуманностью почтенный целитель также заявил, что, несмотря на неудобства, готов остаться на ночь.

– Потеря такого человека, как сэр Роджер Скатчерд, настолько значительна, что все прочие обстоятельства теряют важность, – пояснил он и добавил, что не может позволить себе возложить тяжесть миссии на плечи своего друга доктора Торна, а потому проведет хотя бы эту ночь у постели больного. К утру можно ожидать ряд знаменательных изменений.

– Послушайте, доктор, – обратилась ее светлость, пригласив доктора Торна в комнату экономки, где они с Ханной коротали время, когда наверху не требовалось их присутствие. – Не могли бы вы сказать ему, что он больше нам не нужен?

– Кому сказать? – не понял доктор.

– Ну… мистеру Рирчайлду. Как по-вашему, не мог бы он уехать?

Доктор Торн объяснил, что, несомненно, мистер Рирчайлд мог бы уехать, если бы сам того захотел, но один доктор ни в коем случае не должен указывать другому на дверь, поэтому мистер Рирчайлд получил позволение разделить лавры ночного дежурства.

Тем временем пациент оставался неподвижным и бессловесным, но вскоре стало ясно, что природа концентрирует силы для последнего краткого улучшения. Время от времени сэр Роджер стонал и бормотал, словно приходил в сознание. Казалось даже, что он пытался что-то сказать, а потом и вовсе очнулся, во всяком случае, для страдания, и доктору Торну показалось, что конец откладывается на неопределенный срок.

– Восхитительно сильный организм… Не так ли, доктор Торн? – обратился к коллеге мистер Рирчайлд.

– Да. Сэр Роджер всегда был сильным человеком.

– Силен как конь, доктор Торн. Боже мой, каким он мог бы быть, если бы дал себе шанс! Вы, конечно, отлично знаете его конституцию.

– Да, достаточно хорошо: наблюдаю его на протяжении многих лет.

– Полагаю, пил, не зная меры?

– Да, Скатчерда трудно назвать умеренным человеком.

– Рассудок полностью отключен. Полагаю, что слизистая желудка также серьезно пострадала. И все же как упорно борется за жизнь! Интересный случай, не находите?

– Очень грустно видеть разрушенным столь мощный интеллект.

– Очень, очень грустно. С каким острым интересом Филгрейв принял бы участие в консилиуме! Он умный человек, Филгрейв. Конечно, в своем роде.

– Не сомневаюсь, – поддержал коллегу доктор Торн.

– Не то чтобы ему удалось предложить какой-то радикальный метод лечения. Видите ли, он… не совсем идет в ногу со временем, если можно так выразиться.

– Но располагает чрезвычайно обширной провинциальной практикой, – добавил доктор Торн.

– Да, это так. И сумел заработать кучу денег, наш Филгрейв. Полагаю, сколотил капитал фунтов в шесть тысяч. Для такого маленького городка, как Барчестер, сумма огромная.

– Да, действительно немалая.

– Постоянно твержу Филгрейву: держи глаза открытыми. Учиться никогда не поздно, то и дело возникает что-то новое, полезное. Но нет, он отказывается верить. Не может признать, что новые идеи способны оказаться полезными. А ведь человек не должен останавливаться в получении знаний. Не так ли, доктор Торн?

Их снова вызвали к пациенту.

– Держится прекрасно, прекрасно, – заверил мистер Рирчайлд леди Скатчерд. – Можно надеяться, что прорвется. Есть надежда, не правда ли, доктор Торн?

– Да, прорвется, но сколько времени займет борьба – трудно сказать.