– В этом заключается одна из причин, – ответил молодой лицемер. – Но ведь в случае женитьбы понадобится определенный доход, не так ли?

Доктор Торн заподозрил, что хитрец решил жениться, дабы получить деньги, но какова бы ни была причина, женитьба могла повлиять на него благотворно, а потому не замедлил заверить, что в случае правильного выбора супруги сэр Луи получит значительный доход, чтобы молодая леди Скатчерд смогла жить в соответствии со своим высоким положением.

– Что касается правильного выбора, – усмехнулся Луи, – то полагаю, что вы, доктор, последним оспорите мое решение.

– Неужели? – с улыбкой уточнил доктор Торн.

– Думаю, что, как говорят американцы, вы не станете возражать. Что скажете о мисс Мэри Торн?

В оправдание Луи следует заметить, что он понятия не имел, как отнесутся к этой молодой леди ближайшие родственники. Баронет не догадывался, что дядюшка считал племянницу несравненным сокровищем – почти невероятным, чтобы передать его в руки постороннего мужчины. И уж конечно, подарком, что дороже всего золота и серебра, всех драгоценностей мира. Сам же сэр Луи Скатчерд, богач и обладатель титула, намереваясь жениться на Мэри Торн – незамужней молодой леди без намека на приданое, – считал, что предлагает все, а взамен не просит ничего. Да и вообще видел в девушках притворных скромниц, готовых ответить на небольшие знаки внимания в виде подарков, комплиментов и, возможно, поцелуев. Комплименты он расточал в изобилии и воображал, что слова достигают цели. Дело оставалось за подарками – например, в виде арабской кобылы, – а там недалеко и до поцелуев. И тогда никаких сложностей не возникнет.

Но сэр Луи Скатчерд просчитался: сложности возникли сразу, причем не с самой леди, а с ее дядюшкой. Разве нечто подобное возможно? Разве он не баронет с десятью тысячами годовых? Разве не готов предложить все, о чем папаши бедных дочерей и мечтать не могли, а уж дядюшки племянниц, которых опекают, и подавно? Разве это не лестное сообщение для доктора?

И все же, услышав новость, доктор Торн вовсе не обрадовался, да и польщенным ничуть не выглядел. Напротив, даже сэр Луи сразу понял, что удивление опекуна не имеет ничего общего с восторгом.

Что за вопрос был ему задан! Какого он мнения о свадьбе Мэри Торн – его дорогой Мэри! – и сэра Луи Скатчерда? Альфы всего мирового алфавита и того, кого он не мог считать иначе как омегой! Подумать только! Как будто ягненок и волк могут вместе стоять у алтаря! Будь сэр Луи готтентотом или эскимосом, предложение и то не смогло бы поразить доктора сильнее. Молодые люди настолько отличались друг от друга, что возможность возникновения каких-то чувств между ними ему и в голову не приходила.

Вместо того чтобы ответить быстро и радостно на вопрос молодого человека, доктор застыл, словно громом пораженный.

– Разве она не станет хорошей женой? – продолжал между тем сэр Луи, заметно разочарованный открытым неодобрением своего выбора. – Мне думалось, вы придете в восторг.

– Мэри Торн! – воскликнул наконец доктор, когда к нему вернулся дар речи. – А вы говорили об этом с моей племянницей, сэр Луи?

– Говорил и в то же время не говорил в некотором роде…

– Не понимаю! – холодно отрезал доктор.

– Видите ли, прямо я пока предложения не делал, но проявил должное внимание. И если молодая леди имеет некоторый опыт, то уже должна разгадать мои планы.

Имеет опыт! Мэри Торн, его Мэри имеет опыт, да еще столь неприглядного свойства!

– Думаю, сэр Луи, что на этот счет вы заблуждаетесь.