– Я съездил в Боксал-Хилл, сэр.

Направление мыслей отца мгновенно изменилось, лицо исказила настоящая тревога за сына. Мистер Грешем не принимал участия в изгнании Мэри Торн из поместья и с болью сознавал, что девочке пришлось самым унизительным образом покинуть ставший родным дом, но до сих пор ни разу не усомнился в целесообразности происшедшего. Увы! Необходимость женитьбы Фрэнка на состоятельной даме стала слишком очевидной, и все по его вине!

– В Боксал-Хилл, Фрэнк! Уверен, что поездка была разумной. Или по крайней мере великодушной по отношению к мисс Торн, которой пришлось удалиться туда из-за твоей неосторожности.

– Вот как раз по этому вопросу хорошо бы нам достичь взаимопонимания, отец.

– Плесни-ка и себе, сын.

Фрэнк механически повиновался и взял графин:

– Никогда бы не простил себе ложь или недоговоренность.

– Уверен, что не в твоем характере обманывать отца.

– Дело в том, сэр, что я твердо решил жениться на Мэри Торн – рано или поздно, – конечно, если она будет согласна. До сих пор она упорно меня отвергала, но теперь у меня появилась надежда.

Сквайр молча пригубил кларета. В поведении сына проявилась спокойная, мужественная, но скромная уверенность, которой отец раньше не замечал. В двадцать один год Фрэнк достиг совершеннолетия и официально стал мужчиной, но, судя по всему, природа отложила истинное возмужание до двадцати двух лет. Природа часто откладывает церемонию взросления даже до более позднего возраста, а иногда совсем забывает ее совершить.

Сквайр продолжал молча потягивать кларет: прежде чем ответить на столь важное заявление сына, требовалось тщательно все обдумать.

– Полагаю, что имею право об этом сказать, – продолжил Фрэнк излишне покладисто. – Мисс Торн настолько открыта, что если бы сомневалась в своих чувствах, то заявила бы прямо. Прав ли я, отец, в отношении Мэри, полагая, что лично вы не отвергли бы ее в качестве невестки?

– Лично я! – повторил сквайр, радуясь, что получил тему, на которую мог свободно рассуждать. – Разумеется, ты прав. В отношении Мэри лично я не стал бы возражать, потому что нежно ее люблю. Хорошая девочка. Хорошая во всех отношениях. Всегда ее любил, радовался ее присутствию в доме. Но…

– Знаю, что вы скажете дальше, отец: что этот брак неблагоразумен.

– Еще хуже, Фрэнк. Боюсь, что этот брак невозможен.

– Невозможен? Нет, отец, ничего невозможного в нем нет!

– И все же невозможен в прямом смысле слова. На какие средства вы будете жить? Что станете делать с детьми? Вряд ли захочешь видеть жену разочарованной и безутешной.

– Верно, не захочу.

– Не захочешь начать жизнь в бедности, а потом и вовсе объявить о банкротстве. А если сейчас женишься на мисс Торн, боюсь, тебя ждет именно такая судьба.

Фрэнк уловил слово «сейчас» и тут же отреагировал:

– Я вовсе не собираюсь жениться немедленно: понимаю, что это неразумно, но связан обещанием и ни за что не отступлю. Теперь, когда все знаете, какой дадите совет?

Сквайр снова некоторое время посидел молча, потягивая вино. В сыне не было ничего такого, чего он мог бы стыдиться, ничто не вызывало гнев, он достоин любви и верности. Но что же ответить? Главная сложность заключалась в том, что сын вырос, сформировался и превратился в личность куда более значительную, чем отец: его уму и характеру сквайр противостоять не мог.

– Тебе известна история Мэри? – наконец спросил Грешем-старший. – История ее рождения?

– Нет. А что, таковая существует?

– Она и сама ничего не знает, во всяком случае, мне так кажется, но теперь ты должен услышать правду.