Доктор позвонил и теперь уже сам попросил вызвать Джо. Тот явился и, хотя держался на ногах значительно крепче хозяина, выглядел так, словно тоже нашел подходящий запас спиртного.

– Сэр Луи желает лечь спать, – сообщил доктор Торн. – Пожалуй, вам следует ему помочь.

– Да, конечно. Непременно помогу, – сказал Джо, остановившись на полпути между дверью и столом.

– Можно мне еще стаканчик старого доброго портвейна, а, доктор? – пробормотал баронет, протягивая руку к графину.

Любому очень сложно отказать гостю, и доктор тоже не знал, как это сделать, поэтому, пролив половину графина на стол, сэр Луи все-таки получил желанный стакан.

– Подойдите же скорее и помогите господину, – распорядился хозяин дома.

– Непременно, если его светлость прикажет. Но прежде, доктор Торн, – Джо приложил руку к виску в манере, выражающей не столько почтение, сколько дерзость, – хотелось бы узнать, где я буду спать.

Ответить сразу доктор не смог, хотя ни Дженет, ни Мэри наверняка бы не растерялись, и переспросил:

– Спать? Понятия не имею. Меня это не интересует. Обратитесь к Дженет.

– Очень хорошо, хозяин…

– Заткнись, болван! – прорычал сэр Луи. – Какого черта ты захотел спать? Лучше иди сюда.

С помощью слуги гость поднялся наверх, и больше этим вечером его не видели и не слышали.

– Он пьян? – почти шепотом осведомилась Мэри, когда дядюшка пришел к ней в гостиную.

– Не говори о нем, – нервно ответил доктор. – Бедняга, бедняга! Давай выпьем чаю, дорогая, и умоляю: больше о нем ни слова.

Мэри приготовила чай и о несчастном пьянице больше ни разу не спросила.

Ни дядя, ни племянница понятия не имели, что делать с гостем. Баронет явился без приглашения, но связь его с доктором была такова, что указать на дверь ни ему самому, ни мерзкому слуге не представлялось возможным. Оснований не верить грозным словам о намерении вывести сквайра на чистую воду не было. Несомненно, именно этого сэр Луи и хотел: вывести сквайра на чистую воду, а заодно, возможно, и леди Арабеллу. А через несколько дней домой должен был вернуться Фрэнк. Скорее всего, ему предстояло разделить судьбу родителей.

Однако дело приняло совершенно необычный, неожиданный для доктора оборот. Наутро после того обеда, о котором мы рассказали, один из конюхов Грешемсбери подъехал к крыльцу доктора с двумя записками. Одна, начертанная размашистым почерком сквайра, была адресована доктору, а вторая предназначалась сэру Луи. Каждая содержала приглашение на обед на следующий день. Вот что написал сквайр доктору:

«Дорогой мистер Торн!

Приезжайте завтра к нам на обед и привезите с собой сэра Луи Скатчерда. Если вы тот, кем я вас считаю, то не откажете мне. Леди Арабелла отправляет личное приглашение сэру Луи. Из посторонних не будет никого, кроме Ориела и мистера Газеби, который гостит в доме.

Преданный вам Ф. Грешем.

Грешемсбери, июль 185…

P. S. Очень вас жду и надеюсь, что не откажетесь».

Не веря своим глазам, доктор дважды прочитал записку, а потом велел Дженет отнести вторую сэру Луи. Поскольку приглашения шли вразрез с избранной хозяйкой Грешемсбери тактикой, причина странной любезности леди Арабеллы требует особого объяснения.

В это время в доме жил младший партнер почтенной юридической фирмы мистер Мортимер Газеби, а потому логично предположить некие перемены. Господин поверенный был не только модным, но и умным, отлично сознавал, чего хочет, и собирался приложить максимум усилий на благо недвижимости Грешемсбери.