– Дженет прекрасно справится, – отрезал доктор.

– И все же лучше позвать Джо. Хороший слуга за столом всегда пригодится. Дженет, пришли сюда моего парня.

– Обойдемся без него, – твердо возразил хозяин, заметно краснея и все же жестко глядя на гостя.

Служанка сообразила, что происходит, и даже не подумала исполнить распоряжение гостя.

– О, доктор, ерунда! Я знаю, что вы считаете Джо высокомерным типом и не хотите видеть, но при мне он ведет себя как шелковый. Позовите, будьте добры.

– Сэр Луи, я привык, что за столом прислуживает только Дженет, – возразил доктор, – и ничего менять не намерен. Если вам что-то не нравится, примите извинения.

Баронет промолчал, и обед прошел в гнетущей тишине.

Когда Мэри съела десерт и убежала к себе, доктор сел в кресло, а баронет расположился напротив и заговорил на единственную тему, в которой знал толк.

– Хороший портвейн. Очень хороший портвейн.

Доктор высоко ценил свой портвейн и от похвалы немного оттаял. Он любил вино не как произведение винодельческого искусства, а так, как коллекционер любит свои картины. Ему нравилось обсуждать портвейн, думать о нем, выслушивать похвалы, рассматривать бокал на просвет и считать годы, которые бутылка провела в подвале.

Он поднял бокал к окну и сквозь рубиновый напиток взглянул на заходящее солнце.

– Да, вино действительно прекрасное. Я купил его не меньше двадцати лет назад, и время выдержки, кажется, лишь пошло на пользу. Жаль только, что запас иссякает: осталось совсем немного.

– Ничто не длится вечно. Думаю, надо было привезти дюжину-другую бутылок кларета. В Лондоне у меня неплохой запас: купил в «Мазл-энд-Драг» по девяносто шесть шиллингов. Но это еще очень хорошая цена. Пожалуй, завтра пошлю за парой дюжин, чтобы не разорить вас на напитках. Надеюсь, вы не против?

Доктор Торн сразу заледенел и сурово ответил:

– Не думаю, что в этом есть необходимость. Кроме того, я никогда не пью кларет, по крайней мере дома. К тому же моих запасов портвейна вполне достаточно.

Сэр Луи очень быстро опрокинул два-три бокала подряд, и слабый желудок ощутимо пострадал, но, прежде чем окончательно опьянеть, гость стал дерзким и напористо заговорил:

– Доктор, когда же наконец мы увидим хотя бы часть долга по закладной Грешемсбери? Вот что хотелось бы знать.

– Ваши деньги в полной сохранности, сэр Луи, и проценты начисляются день в день.

– Проценты да. Но как узнать, сколько еще они будут начисляться? Хотелось бы увидеться с должником. Сто тысяч фунтов или около того – немалая сумма, а сквайр, кажется, прочно сидит на мели. Вот что я вам скажу, доктор: хотелось бы самому навестить оппонента.

– Навестить?

– Да. Вывести на чистую воду, сказать все, что о нем думаю. Будьте добры, передайте бутылку. Черт подери, доктор, хочу точно знать, что происходит.

– Ваши деньги в полной безопасности, – повторил доктор, – и, на мой взгляд, более выгодную инвестицию невозможно придумать.

– Все это прекрасно, чертовски прекрасно, поскольку и вы со сквайром Грешемом…

– Что вы имеете в виду, сэр Луи?

– Имею в виду! Имею в виду, что распродам сквайра с торгов. Вот что я имею в виду. О, прошу прощения! Кажется, разбил кувшин с водой. Да, весь стол залит. Черт возьми, и я тоже мокрый.

Поднявшись, чтобы не вымокнуть, баронет не удержался на ногах и упал в объятия доктора.

– Вы устали с дороги, сэр Луи. Наверное, лучше лечь в постель.

– Кажется, слегка опьянел.