Надо заметить, что утверждение являлось серьезным преувеличением.

– Вздором я назвал утверждение, что Фрэнк влюбился в девушку в результате интриг доктора Торна.

– Полагаю, мистер Грешем, вы понимаете, что я не это имею в виду. Хочу сказать, что доктор Торн, видя, насколько Фрэнк беспечен и глуп…

– Вовсе не считаю его беспечным, любовь моя, и уж точно не считаю глупым.

– Хорошо, пусть так. Больше не скажу ни слова. Стараюсь бороться как могу и на каждом шагу получаю отпор. Видит бог, здоровье не позволяет терпеть такое отношение! – И леди Арабелла горестно прикрыла лицо платком.

– Думаю, дорогая, что личная встреча с Мэри пошла бы тебе на пользу, – посоветовал сквайр, когда жена немного успокоилась.

– Что? Отправиться с визитом к этой девчонке?

– Да. А прежде можешь послать Беатрис с предупреждением. Мэри всегда вела себя разумно, так что вряд ли в этот раз поступит иначе. Надо ей сказать…

– О, мистер Грешем, я сама отлично знаю, что следует ей сказать.

– Да, любовь моя, не сомневаюсь, что никто не знает лучше тебя, но я о другом: если желаешь принести пользу, то постарайся держаться добрее. Дело в том, что Мэри Торн обладает характером, сломить который невозможно. Ты способна убедить, но принудить ее к чему-то все равно не сумеет никто.

Когда рискованный план посетил голову мужа, леди Арабелла, конечно, не смогла согласиться и тем более одобрить идею, но все же решила попытаться установить личный контакт, считая, что если в данных условиях что-то и могло способствовать успеху, то только ее собственные дипломатические способности. Таким образом, супруги приняли окончательное решение: сквайр попытается поговорить с самим доктором, а ее светлость навестит Мэри.

– Затем побеседую по душам с Фрэнком, – заключила леди Арабелла. – Пока что он ни разу не осмелился упомянуть при мне Мэри Торн, хотя, кажется, открыто поведал о своей любви всем и каждому в доме.

– А я попрошу Ориела серьезно поговорить с мальчиком, – подхватил сквайр.

– Наверное, Пейшенс сможет принести больше пользы. Одно время мне казалось, что она ему нравится, чем я была крайне недовольна. Ах, господи! Теперь бы радовалась и ей.

Вот так на военном совете созрело решение бросить в бой всю артиллерию Грешемсбери, чтобы разгромить любовь Фрэнка одним лишь весом металла.

Логично вообразить, что сквайр испытывал меньше сомнений в разумности действий, чем супруга, и что предстоящая часть совместного плана далась ему с меньшим трудом, чем ей. В душе они с доктором всегда оставались друзьями, но все же, шагая с тростью в руке к небольшой калитке хорошо знакомого дома, мистер Грешем испытывал некую неуверенность, и это чувство оказалось настолько острым, что джентльмен в задумчивости прошел от калитки до крыльца и обратно.

Ему постоянно приходилось зависеть от доброты и снисходительности Торна. В это время доктор представлял собой единственное препятствие, мешавшее продать значительную часть поместья. Сэр Луи Скатчерд при посредничестве своего поверенного упорно настаивал на продаже, а поверенный во всеуслышание обвинил доктора в промедлении.

– Он управляет вашей недвижимостью, – заявил клиенту мистер Финни, – но управляет исключительно в интересах пассивного друга. Мне его тактика абсолютно ясна, так что необходимо вскрыть корыстный замысел.

– Разумеется, – согласился сэр Луи, – бесчестное поведение чертовски позорно и должно приобрести скандальную известность.

Сквайр знал об агрессивном настрое Скатчерда.

Когда мистер Грешем наконец осмелился войти в дом, его сразу проводили в гостиную, где в одиночестве сидела Мэри.