Невестке-графине леди Арабелла написала:

«Чем тише нам удастся все устроить, тем лучше. Сквайр хотел дать жениху хотя бы тысячу фунтов, но мистер Газеби сообщил мне конфиденциально, что сейчас и такая трата невозможна. Ах, дорогая Розина! До чего же тяжела жизнь! Если одна или две из твоих девочек смогут приехать на свадьбу, будем благодарны: Беатрис сочтет участие огромной любезностью с их стороны, но даже не мечтаю пригласить тебя или Амелию».

Леди Амелия всегда считалась самой важной особой семейства Де Курси; равной самой графине, а возможно, в чем-то ее превосходившей, но такое отношение существовало, конечно, еще до милого местечка в графстве Суррей.

При столь смиренном настрое леди Арабеллы вовсе не удивительно, что они с супругом объединили усилия в попытке спасти сына от злонамеренных козней мисс Торн.

На первых порах ее светлость заставляла сквайра держаться весьма категорично и гневно:

– Надо сделать так, чтобы мальчик понял: материальной поддержки он не получит.

– Он и так прекрасно понимает, что ничего не получит, – проворчал в ответ сквайр.

– Пригрози оставить без единого шиллинга! – энергично настаивала леди Арабелла.

– У меня нет шиллингов, без которых его можно оставить, – горько парировал мистер Грешем.

Вскоре ее светлость и сама поняла, что тактикой угроз ничего не добьешься. Как признался сквайр, его собственные грехи не позволяли командовать и приказывать. К тому же мистер Грешем не мог обидеть сына, чье личное поведение неизменно оставалось безупречным. По его мнению, этот брак будет несчастьем, которого следовало избежать любыми доступными, но все-таки человечными способами, а что касалось самого Фрэнка, то в его упрямстве не было ничего преступного.

– А я-то почти не сомневалась, что у мальчика наладится с мисс Данстейбл, – едва не плача, призналась разочарованная матушка.

– А мне казалось, что в его возрасте путешествие по миру на протяжении года окончательно излечит от любовной блажи, – поддержал супругу сквайр.

– Никогда не слышала, чтобы молодой человек проявлял подобное упрямство в отношении девушки, – заявила ее светлость. – Уверена, что эту черту он унаследовал не от Де Курси.

В том же духе беседа продолжалась бесконечно.

– Но на какие средства они собираются жить? – воскликнула леди Арабелла, обращаясь к некоему абстрактному воплощению разума. – Вот что я хочу от него услышать. На какие средства?

– Может быть, всесильные Де Курси смогут устроить Фрэнка на службу в одно из посольств? – осведомился сквайр. – Он упоминал о готовности работать.

– Что? С такой женой и прочим? – в ужасе воскликнула леди Арабелла, испугавшись самой мысли потревожить благородного брата.

– Нет, еще до свадьбы. Возможно, смена обстановки поможет отвлечь его от навязчивой идеи.

– Ничто его не отвлечет. Ничто и никто! – в отчаянии возразила ее светлость. – Лично я считаю Фрэнка одержимым. Зачем эту девицу сюда впустили? Зачем вообще позволили войти в наш дом?

На последний вопрос мистер Грешем не счел нужным отвечать. Зло свершилось, и последствия не заставили себя ждать.

– Вот что я сделаю: поговорю с самим доктором Торном.

– Бесполезно, – отрезала леди Арабелла. – Доктор Торн ничем нам не поможет. Честно говоря, считаю, что он сам все это устроил.

– О, что за вздор, душа моя! Самый настоящий вздор!

– Прекрасно, мистер Грешем. Все, что я говорю, не больше чем вздор: давно понятно. И все же вышло так, как я предвидела, а я с самого начала ожидала подобного исхода.