– Хорошо, не буду. Возможно, просто обстоятельства так сложились. Увы, я не думала об этом, когда выходила замуж. Но жаловаться грех: у нас выросли прекрасные дети, и я благодарна за них Богу.

Фрэнк, опасаясь, что начавшийся в таком тоне разговор к добру не приведет, пообещал:

– Сделаю в городе все, что в моих силах. Правда, мистер Газеби вполне мог бы справиться самостоятельно, но…

– О, дорогой, нет, ни в коем случае. В таких делах хозяин должен появиться лично. К тому же ты обязан знать, каким образом улаживаются подобные проблемы. Кто заинтересован в успехе больше молодого сквайра? Бедняга! Я так переживаю за тебя, стоит подумать об утрате недвижимости.

– Прошу, мама, не перекладывайте всю ответственность на мои плечи. С какой стати вы говорите обо мне, когда отцу еще не исполнилось сорока пяти? Он так же полон сил, как я. А без поместья прекрасно обойдусь. Единственное, о чем прошу, это позволить чем-нибудь заняться, чтобы заработать на жизнь.

– Имеешь в виду профессию?

– Да, что-то в этом роде.

– Такие вопросы решаются очень медленно, милый Фрэнк. Ты хорошо знаешь французский, так что, полагаю, мой брат – граф Де Курси – сможет устроить тебя на службу в какое-нибудь посольство.

– Такая работа меня совсем не устраивает, – решительно возразил Фрэнк.

– Хорошо, обсудим это в другой раз. А сейчас я пришла по другому поводу и надеюсь, что наберешься терпения и выслушаешь то, что скажу.

Фрэнк понял, что матушка непременно скажет что-нибудь неприятное, и снова нахмурился.

– Вчера я беседовала с мисс Торн.

– Неужели?

– Не сердись, Фрэнк. Тебе известно, что судьба единственного сына тревожит материнское сердце.

Ах, до чего же изменился тон леди Арабеллы по сравнению с первым разговором о матримониальных планах! Как властно она отослала его прочь тогда, приказав немедленно броситься в золотые объятия мисс Данстейбл! И насколько робко, просительно вошла в комнату сейчас, чтобы едва не шепнуть на ухо несколько слов о материнских страхах! Над суровым распоряжением Фрэнк лишь посмеялся, а смирение тронуло и смягчило сердце.

Он придвинул свой стул поближе и взял матушку за руку, но она освободила ладонь, поцеловала сына в лоб, убрав волосы, и начала:

– Ах, Фрэнк, я всегда тобой гордилась и сейчас горжусь. Если увижу твое падение, то не вынесу разочарования. Твоей вины в создавшейся ситуации нет, но пострадали все мы. Если бы отец не…

– Не говорите плохо об отце.

– Хорошо, не буду, больше ни слова. А сейчас, Фрэнк…

Прежде чем продолжить, следует сказать еще пару слов о характере леди Арабеллы. Необходимо заметить, что дама хоть и была законченной лицемеркой, в данный момент говорила то, что думала. Ее светлость искренне любила сына, невероятно за него беспокоилась, гордилась им и едва ли не восхищалась тем самым упрямством, которое тревожило душу. Ни одно горе не расстроило бы ее больше, чем падение сына ниже принятого обществом достойного уровня. В желании женить Фрэнка на богатой даме леди Арабелла проявляла такую же глубокую и неподдельную материнскую заботу, как любая другая женщина. Едва Фрэнк упомянул о профессии, она тут же подумала о том, что мог бы сделать для племянника лорд Де Курси. Если не удастся выгодно жениться, мальчик сможет поступить на службу в посольство. Серьезная, сложная профессия вроде доктора или инженера, по понятиям леди Арабеллы, уронила бы достоинство сына, а вот деятельность, суть которой заключалась в ни к чему не обязывающей болтовне при иностранном дворе или в гостиных знатных господ и составлении полуофициальных докладов о полуофициальных событиях, вполне соответствовала представлениям ее светлости о высоком предназначении Грешема из Грешемсбери.