Горячо любящий тебя Фрэнк.

P. S. Тебе придется сотни и тысячи раз назвать меня дражайшим».

Несмотря на лаконичность, письмо вполне успокоило девушку. Одно дело – выдвигать благоразумные, разбивающие сердце предложения, и совсем другое – знать, что предложения решительно отвергнуты. В тот же день Мэри назвала Фрэнка дражайшим почти столько раз, сколько он пожелал.

Глава 46

У нашей лисички появляется хвостик

Фрэнк вернулся в Грешемсбери, как собирался, и сразу встретился с отцом и с мистером Газеби, который по-прежнему оставался в поместье.

– Но кто же все-таки унаследовал огромное состояние? – осведомился мистер Газеби, едва молодой человек объяснил, что кончина сэра Луи Скатчерда отменила необходимость любых юридических действий в отношении поместья.

– Честное слово, понятия не имею, – равнодушно пожал плечами Фрэнк.

– Ты виделся с доктором Торном, – вмешался сквайр, – а он должен знать.

– Мне не пришло в голову задать ему этот вопрос, – наивно признался Фрэнк.

– Вопрос очень важен, потому что все на свете зависит именно от того, в какие руки попадет состояние. Позвольте: кажется, у сэра Роджера была замужняя сестра. Не так ли, мистер Грешем?

Именно в этот момент сквайр и его сын впервые осознали, что Мэри Торн и есть старший ребенок этой сестры, но ни одному из них даже в голову не пришло, что Мэри может оказаться наследницей баронета.

За пару дней до окончания назначенного двухнедельного срока доктор Торн вернулся в Грешемсбери, чтобы навестить пациентов, и снова умчался в Лондон, но во время краткого пребывания дома он ни словом не обмолвился о наследстве. Посетил поместье, чтобы осмотреть леди Арабеллу, и сквайр даже успел задать ему прямой вопрос о наследстве, однако доктор упрямо не пожелал сказать больше того, что определенность возникнет лишь спустя несколько дней.

Едва вернувшись домой, Фрэнк первым делом отправился к Мэри и рассказал обо всем, что случилось, на что та заметила:

– Не понимаю, что произошло с дядей. Он терпеть не может всякие тайны, а сейчас все скрывает. Только представь, Фрэнк: сказал мне – после того, как я написала это несчастное письмо…

– Вот уж действительно несчастное! Что же ты обо мне думала, когда писала?

– Если бы ты слышал, что говорила твоя матушка, то не удивился бы. Но после этого дядя заявил… Точно не помню, но смысл в том, что он надеялся на благополучный исход. И после этого я пожалела о написанном.

– Это ж надо такое придумать! Заявила, что больше никогда не назовешь меня по имени!

Помолчав, Фрэнк добавил:

– Я пообещал твоему дяде подождать две недели, а потом возьму дело в свои руки.

Нетрудно предположить, что леди Арабелла вовсе не обрадовалась, узнав, что Фрэнк и Мэри Торн встретились. В пылу гнева ее светлость позволила себе произнести ядовитую тираду о неприличном поведении мисс Торн, причем в присутствии Августы, которая только что вернулась из замка Курси, но Фрэнку не сказала ни слова.

Точно так же воздержались от лишних рассуждений Фрэнк и Беатрис. Если к концу назначенных двух недель тайна доктора могла разрешиться, то еще оставалось время устроить так, чтобы Мэри все-таки приняла участие в свадьбе в качестве подружки невесты. «Как только все уладится, – думал Фрэнк, – матушка не осмелится закрыть дверь дома перед моей невестой». Уже начался август, и до венчания Беатрис с мистером Ориелом остался месяц.

Хоть Фрэнк ни слова и не сказал матери и сестре, от отца ничего не утаил.