– Конечно, дядя. Или здесь, в столовой.

– Нет, милая, лучше в гостиной.

Мэри послушалась и следующие три часа провела в гостиной, теряясь в догадках, хотя точно знала, что и мистер Грешем-старший, и мистер Грешем-младший беседуют с дядей внизу, в кабинете.

Посетители явились ровно в одиннадцать. Надо заметить, что доктор Торн ожидал их несколько раньше и уже начал волноваться. Предстояло завершить такое серьезное и важное дело, что он не мог усидеть на месте. Наконец на гравийной дорожке послышались долгожданные шаги, а спустя пару мгновений Дженет проводила отца и сына в кабинет.

Сквайр выглядел усталым, грустным и очень бледным. Кончина безжалостного кредитора могла бы принести некоторое облегчение, но необходимость уступить настойчивому желанию Фрэнка жениться как можно скорее тяготила. Когда изо дня в день приходится думать о том, что стал еще беднее, чем вчера, неизбежно начинаешь выглядеть усталым, бледным и грустным.

Сам Фрэнк чувствовал себя прекрасно и, подобно Мэри, ожидал, что день принесет новости, способные положить конец неприятностям, а также радовался возможности сообщить доктору Торну, что отец дал согласие на брак.

Обменявшись крепкими рукопожатиями, джентльмены устроились в креслах. Посетители держались довольно скованно, так что поначалу ничего, кроме кратких приветственных реплик, не прозвучало. Наконец сквайр поведал, что сын побеседовал с ним относительно мисс Торн.

– О Мэри? – уточнил доктор.

– Да, о Мэри, – подтвердил сквайр.

Теперь, когда он согласился на свадьбу, не имело смысла употреблять официальное имя.

– Хорошо! – одобрил доктор Торн.

– Полагаю, этому суждено случиться, доктор. Сын так решил, и, видит бог, мне нечего возразить против невесты – против нее лично, – да и никто другой не сможет сказать худого слова. Милая, хорошая девочка, прекрасно воспитанная. Я всегда ее любил.

Фрэнк придвинулся ближе к отцу и, выражая сыновнюю благодарность за доброту и понимание, крепко пожал руку.

– Спасибо, сквайр, спасибо, – отозвался доктор. – Очень приятно слышать от вас такие слова. Моя Мэри действительно прекрасна, и если Фрэнк решил соединить с ней судьбу, то, на мой взгляд, это замечательно.

– Решил! – подтвердил Фрэнк с энтузиазмом молодого влюбленного.

Кажется, манера, с которой доктор принял признание, вызвала раздражение сквайра, и он продолжил:

– Однако, как вам известно, доктор, молодожены не могут надеяться на богатую жизнь…

– Ах, да-да, – перебил доктор.

– Я предупредил об этом Фрэнка и думаю, что вы должны предупредить Мэри. Фрэнк собирается взять часть земли и заняться ее обработкой. Попытаюсь выделять ему три, а если получится, то и четыре сотни фунтов в год. Но ведь вам известно…

– Подождите, сквайр. Подождите минуту. Скоро об этом поговорим. Кончина бедного сэра Луи внесла некоторые изменения в финансовые обстоятельства.

– Увы, не постоянные, – безнадежно вставил сквайр.

– А теперь, Фрэнк, – не обратив внимания на замечание Грешема-старшего, обратился к молодому человеку доктор Торн, – что скажешь ты?

– Что скажу? То же самое, что сказал в Лондоне две недели назад. Верю, что Мэри меня любит. Точнее, не верю, а уверен. А я люблю ее, причем, должен добавить, люблю давным-давно. Отец знает, что это не каприз и не фантазия. Что же касается его слов относительно нашей бедности, то…

Но доктор, не пожелав выслушивать рассуждения на тему бедности, перебил молодого человека:

– Мистер Грешем, конечно, я сознаю, насколько слабо происхождение Мэри соответствует браку с вашим единственным сыном.