Надо признать, что Мэри Торн действительно прекрасно поладила с мисс Данстейбл. Гостья замечательно провела время, хотя некоторые жители деревни, включая миссис Рантуэй, умудрились запустить в обиход сплетню: якобы доктор Торн позавидовал деньгам племянницы и собрался жениться на владелице ливанской мази.

– Обязательно приеду, чтобы увидеть тебя в новом качестве: замужней дамой, – пообещала мисс Данстейбл, прощаясь с новообретенной подругой. Следует признать, что она излишне увлекалась сленгом, хотя, с другой стороны, леди ее состояния и возраста имеет полное право увлекаться всем, чем захочет.

Вот так зима постепенно изживала себя: очень медленно для Фрэнка, как он часто жаловался, и, возможно, медленно для Мэри, хотя она ни разу не посетовала на долгое ожидание. Наконец зима сменилась холодной, промозглой, ветреной ранней весной. Юмористические альманахи обычно рисуют нам ужасные картины января и февраля, но на самом деле самые мрачные месяцы в Англии – это март и апрель. По крайней мере, до седьмого мая ни один из нас не может похвастаться, что преодолел зимнюю меланхолию.

В Грешемсбери великое событие предстояло в начале апреля, но только не первого. Следует заметить, что, несмотря на практический, здравомыслящий дух времени, мало кто желает сочетаться браком именно в этот день. Для свадебной церемонии был выбран один из дней первой недели месяца, поэтому с конца февраля и весь март леди Арабелла трудилась с достойным глубокого восхищения вдохновением.

Было решено устроить торжественный завтрак в парадной столовой Грешемсбери. Для ее светлости серьезная трудность заключалась в том, что, предложив данный вариант, она несколько пренебрегла родным домом невесты. К счастью, узнав о планах будущей свекрови, Мэри приняла их поразительно легко:

– Вы правы, все комнаты нашего дома не вместят и половины гостей, если те пожелают прийти.

Леди Арабелла выглядела настолько неуверенной и даже жалкой, что других слов Мэри для нее не нашла. Несомненно, явиться должны были все: клан Де Курси вплоть до пятого колена, сам герцог Омниум и прочие многочисленные обитатели округи.

– Не рассердится ли твой дядюшка, если завтрак состоится здесь? Доктор Торн так добр к Фрэнку, что мне совсем не хочется его обидеть.

– Если вы, леди Арабелла, ничего ему не скажете, то дядя решит, что церемониальный протокол соблюден в точности, даже не заподозрит, что завтрак должен устраивать он, а не вы.

– Правда, дорогая?

Всем своим видом леди Арабелла выразила восхищение оригинальным решением проблемы. Вопрос уладился сам собой, и только год спустя или около того Мэри со смехом поведала дядюшке, что тот не выполнил существенную часть семейного долга.

Итак, кого же пригласили на свадьбу? Во-первых, как мы уже сказали, присутствовал сам герцог Омниум. Данное обстоятельство сделало свадьбу Фрэнка Грешема и Мэри Торн самым грандиозным из всех торжеств, когда-либо происходивших в округе. Герцог Омниум никогда нигде не появлялся – и вдруг приехал на свадьбу племянницы сельского доктора! Больше того, как только церемония закончилась, от души расцеловал молодую супругу и пожелал счастья.

– Дражайшая Мэри! – в восторженном экстазе воскликнула леди Арабелла при виде оказанной снохе великой чести.

– Надеюсь скоро увидеть вас обоих у себя в Гатерум-кастле, – обратился герцог к Фрэнку. – Кажется, не видел тебя с тех пор, как ты любезно посетил мое сборище. Ха-ха-ха! Было довольно весело, не правда ли?

В ответ Фрэнк мрачно что-то проворчал. Дело в том, что мистер Грешем-младший не успел привыкнуть к своему стремительно изменившемуся положению. Когда его приняли в Гатерум-кастле как одного из «сборища», он еще не был женат.

Сложно перечислить всех приехавших на торжество членов семейства Де Курси, однако все же постараюсь никого не забыть.