С такими скептическими мыслями доктор Торн приехал в Силвербридж, чтобы снова обнаружить у постели пожилой леди доктора Сенчери, внести посильный вклад в отражение очередной атаки зловещей болезни и вернуться домой, к племяннице и собственной гостиной.

– Должно быть, дядюшка, умираешь от голода, – сочувственно заметила Мэри, наливая чай и накрывая стол к самой уютной и приятной трапезе: одновременно чаю, обеду и ужину. – Лучше бы Силвербридж располагался в пятидесяти милях от нас.

– От этого дорога стала бы еще дольше и утомительнее. Но пока еще я жив, а главное, жива моя пациентка.

Продолжая неторопливую беседу, доктор умудрился выпить огромную – не меньше пинты – чашку горячего чая. Ничуть не удивившись подвигу, Мэри без единого слова заново наполнила чашку, и доктор продолжил помешивать содержимое, не заметив полнейшего отсутствия каких-либо церемоний.

Когда стук ножей и вилок стих, доктор повернулся лицом к камину и положил ногу на ногу, при этом не сводя довольного взгляда со стоявшей рядом третьей чашки с чаем. Остатки ужина уже были убраны, однако ни одна кощунственная рука не покусилась на чайник и молочник со сливками.

– Послушай, Мэри, – заговорил доктор. – Предположи, что завтра утром ты каким-то чудом оказалась бы наследницей огромного состояния. Смогла бы сдержать ликование?

– Первым делом издала бы вердикт, запрещающий тебе ездить в Силвербридж – во всяком случае, без предварительного вызова, хотя бы за день.

– А дальше? Что бы ты сделала потом?

– Потом заказала бы в Париже французскую шляпку – точно такую же, в какой сегодня была Пейшенс Ориел. Обратил внимание?

– Честно говоря, нет. Сейчас шляпы стали какими-то незаметными. К тому же я никогда не смотрю ни на чью одежду, кроме твоей.

– О! При следующей встрече с мисс Ориел обязательно взгляни на ее новую шляпку. Не понимаю, почему так получается, но уверена, что английские пальцы никогда не смогут сотворить подобное чудо. Больше того: даже французские пальцы не смогли бы сделать это в Англии.

– Но ты же не до такой степени увлечена шляпами, Мэри!

Эти слова доктор произнес утвердительно, однако не без вопросительной нотки.

– Разве? – удивилась племянница. – Еще как увлечена, особенно после того, как утром увидела Пейшенс. Даже спросила, сколько стоит восхитительная шляпа. Угадай.

– О, не знаю. Может быть, целый фунт?

– Фунт, дядя!

– Что, намного больше? Десять фунтов?

– Ах, дядя!

– Неужели больше десяти фунтов? В таком случае, думаю, даже Пейшенс Ориел не следовало ее покупать.

– Конечно, не следовало. Но, дядя, на самом деле шляпа стоит сотню франков!

– Ах, сотню франков! Это четыре фунта, не так ли? А сколько стоила твоя последняя шляпа?

– Моя? Практически ничего: пять шиллингов девять пенсов. Я сама ее сшила. А если бы получила огромное состояние, то на следующий же день заказала бы новейшую модель в Париже. Нет, лучше бы поехала в Париж сама и взяла с собой тебя, чтобы ты выбрал шляпу.

Некоторое время доктор сидел молча, обдумывая грандиозные планы племянницы и неосознанно поглощая чай. Мэри тут же наполнила чашку.

– Послушай, милая, – заговорил он наконец. – Сегодня я щедрый. А поскольку заработал больше обычного, сможем заказать в Париже новую шляпу. Боюсь, что с путешествием пока придется подождать.

– Шутишь.

– Нисколько. Если знаешь, как заказать – признаюсь, я понятия не имею, – но если справишься с заказом, то я справлюсь с оплатой. И у тебя появится новая французская шляпа.