На этой фразе я сделал паузу и многозначительно посмотрел на Николая. Тот закатил глаза.

— Не уходить гулять без моего ведома, — продолжил я, снова посмотрев на Николая.

— Если заказываешь пиццу, не забывать про гавайскую, — буркнул тот.

— В целом никак не выдавать нашей способности, — закончил я.

— Я всё понял. Михаил Алексеевич, вы можете на меня положиться, — кивнул Виктор.

— Ну всё, давайте соединяться и пойдем спать, — проговорил я. Виктор тут же без возражений соединился со мной.

— Можно я чуть попозже? — спросил Николай. — У меня ещё есть дела.

— Если ты опять собрался писать Светлане, то с этим пора завязывать, — строго проговорил я. — Мне сейчас не нужны отношения.

— Да нет никаких отношений! Я с чего мне вообще ей писать, если ты телефон на работе оставил! — тут же возмутился Николай.

— А что ты тогда собрался делать?

— Чаю попить, — буркнул тот, — у меня там Сникерс спрятан.

— Хорошо, — вздохнул я, — пойдем, и я тогда с тобой чай попью.

— Ну вот, появился этот во всём идеальный Виктор, и ты мне уже не доверяешь, — пробубнил Николай. — Идём!

Мы посидели на кухне, выпили чай. После чего объединились, и я отправился спать.

На следующий день, придя на работу, я снова увидел полицейскую машину возле административного корпуса. Они вообще домой не уезжали, что ли? Видимо проверка действительно затянулась. Я не стал туда лишний раз заходитть, чтобы не отвлекать полицию, и отправился на прием.

Взяв в руки свой мобильный, я с удивлением обнаружил несколько пропущенных от разных абонентов. Один раз телефон оставил, и меня уже потеряли абсолютно все! Так, начнем.

Сначала я позвонил Екатерине Вениаминовне, звонившей мне два раза.

— Михаил Алексеевич, добрый день. У вас Коровин на группу оформляется? — спросила заведующая поликлиникой.

— Доброе утро! Да, приносил документы. Я ещё не оформил, много работы было, — отчитался я.

— Надо сделать в течение сегодняшнего дня. У нас сотрудники бюро МСЭ уходят в отпуск, на две недели. А потом у него уже анализы просочатся, — распорядилась она.

— Хорошо, принесу сегодня, — ответил я, завершая разговор.

В нашем бюро медико-социальной экспертизы работало всего три человека. В отдельных случаях они приглашали врачей для комиссии, но постоянно работали только втроем. И почему-то в отпуск они предпочитали ходить все вместе, закрывая бюро на несколько недель. Для меня всегда оставалось загадкой, зачем они вообще так делали.

Следующий пропущенный звонок был от постовой медсестры дневного стационара.

— Доброе утро, Михаил Алексеевич, — быстро проговорила она в трубку. — У нас тут полный завал. Пришло пять новых пациентов, надо срочно оформить.

— Почему с утра пришли? — удивился я. Я уже давал распоряжение присылать новеньких только после двенадцати, чтобы я успевал к ним после приема.

— Не знаю, Станислав Валентинович прислал. Как-то неудобно их домой отправлять, если через несколько часов снова к нам, — ответила медсестра.

Ну конечно, Станислав Валентинович. Кто же ещё.

— Скоро буду, — вздохнул я, кладя трубку.

Наконец я позвонил третьему человеку — Тамаре Павловне, заведующей терапией.

— Михаил Алексеевич, вам срочно нужно сделать отчет о больных сахарным диабетом в селах, — проговорила она. — У меня запрашивают эти данные из министерства здравоохранения. Их интересуют именно сельские: все ли получают препараты, сколько пациентов с осложнениями, сколько имеют группу и так далее.