— Ты слышишь? — спрашиваю я.

Он выглядит таким печальным, что мне хочется что-нибудь сделать, чтобы это изменить. Он качает головой и начинает опускать оружие. Я протягиваю руку и хватаю его руку удерживая рукоять оружия в моей руке. Нежно прижимаю изголовье топора к уху. В нем снова появляется вибрация, когда я чуть сильнее прижимаю его к уху, и немного поворачиваю в сторону, то снова слышу колыбельную.

— Она здесь. Ты слышишь? — спрашиваю я.

— Слышу, — бормочет Бреннус. Его рука медленно накрывает мою руку, слегка сжимая ее.

В ту же секунду с разных концов комнаты вылетают мои охранники и вытаскивают из стен оружие. Лакхлан первый идет в мою сторону. Он смотрит на Бреннуса, который опускает между нами топор и наклоняет голову.

Лакхлан поворачивается ко мне и спрашивает:

— Ты это держишь? — Он держит в руках копье с ромбовым двухсторонним лезвием.

На рукояти ножа такая же гравировка как у топора.

— Конечно я? — отвечаю я, с непонимающе глядя на Бреннуса.

Двигаясь в сторону Лакхлана, я перехватываю оружие чуть выше его руки, а он поднимает его к уху и слушает. Лакхлан наклоняется таким образом, чтобы я могла прижать свое лицо к другой стороне оружия и слышу звук другой колыбельной.

Через некоторое время Лакхлан выпрямляется и когда он говорит, в его глазах появляется боль:

— Я и не думал, что еще хоть когда-нибудь услышу это снова.

— Что это? — спрашиваю я.

— Дом, — печально отвечает Лакхлан.

— Почему оно это делает? — спрашиваю я.

— Оно хочет, чтобы ты знала, что оно защитит тебя, и чтобы ты не боялась, — переполняемым от эмоций голосом, отвечает Лакхлан. — Оно хочет, чтобы ты знала, что оно будет бороться за тебя. Оно тоже тебя выбирает.

Дэеклан прерывает Лакхлана ставя между нами угрожающе свирепое копье.

— Попробуй так, — хрипло говорит он.

Это копье похоже на остальные, но у него есть еще один ряд, ряд острых зубцов.

— Твое? — выгибая бровь, спрашиваю я.

— Да, — говорит он, любовно поглаживая жестокое оружие.

— Ок, — вдыхаю я, сжимая рукой рукоять копья.

Мелодия Дэклона удивительно пронзительная, словно она переживает за него. Прежде чем песня заканчивается, Дэклан отпускает свое оружие. Он разворачивается и выходит из комнаты. Держа копье Дэкдана в руке, я смотрю на Бреннуса.

Взгляд Бреннуса смягчается:

— Все хорошо. Через некоторое время он вернется, — спокойно говорит он, забирая у меня копье и ставит его возле других доспехов.

У Фаолана и Эйона после прослушивания песен их оружия, почти такая же реакция. Они оба выглядят так, словно кто-то дал им под дых.

— Простите…. Я не знала, что они будут делать, когда я прикоснусь к ним… я не хотела, — тараторю я.

— Нет, это был подарок, который ты дала нам, — отвечает Лакхлан. — Никто из нас никогда и не думал, что снова услышит звуки дома. Мы все, просто скучаем по всему этому, вот и все.

— Я знаю, что ты чувствуешь, — говорю я. — Со мной случилось тоже самое.

— Что случилось? — в замешательстве спрашивает Бреннус.

— Это действительно иронично. Это произошло в камере в пещере в Хоутоне. Когда я умирала. Мой дядя Джим, которого я считала своим «домом», пришел, и улегся рядом со мной и держал меня за руку до самого конца. Я никогда не думала, что при жизни когда-нибудь увижу его снова. Я думала — это была его душа, — говорю я, снова чувствуя остроту этого момента.