— Не добрый, а практичный. Скорее всего, я знал, где ты была, — отвечает он.

— Я, как открытая книга, да? — спрашиваю я.

— Я бы сказал, что да, — бормочет он. — Ты удивляешь меня лишком часто, если не сказать всегда.

Я, улыбаясь, иду к книжной полке, на которой вижу много книг, которые я еще не читала, вперемешку с теми, которые я уже знаю.

— Эта комната, как и библиотека, твоя — от Лилиан.

— Не думала, что тебе понравилась Лилиан. Она заблевала все сидение Бумера, — говорю я. — Твоего Бумера.

— Финна, — усмешкой отвечает Бреннус.

Мы поднимаемся на третий уровень, и на этот раз я решаю подняться по лестнице. Этот уровень представляет собой элегантный офисный уголок, с несколькими компьютерами и уголком отдыха с телевизором во всю стену. На полках стоят dvd, к которым я давно потеряла интерес — реликвии, из моей жизни с дядей Джимом. Я позволяю пальцам легко скользить по коробкам, вытаскиваю одну из них и читаю вслух «Хакеры».

— Что это? — спрашивает Лакхлан.

— Это инструкция к убийству? — спрашивает Фаолан, а я начинаю хохотать.

— Эм, нет, — отвечаю я. — Я устрою вечер кино, и мы можем посмотреть его. Я приготовлю попкорн.

— Что такое попкорн? — спрашивает Фаолан, пока мы поднимаемся по лестнице на следующий уровень.

Когда я добираюсь до площадки, я останавливаюсь, потому что почти как войти в моей комнате в доме дяди Джима. Здесь все: моя кровать, мой шкаф и плакаты групп, которые мне нравились. Здесь есть даже мои платья, развешанные в шкафу. Должно быть, Молли сыграла важную роль при создании этой комнаты, потому что все обставлено так, как было до того, как я уехала в колледж…

— Что это, Женевьева? — спрашивает Эйон, показывая на стоящего на полке маленького тролля с фиолетовыми волосами.

— Это тролль, — отупело бормочу я.

— Нет, это не он, — обнюхивая его, говорит он.

— Эм, да, это он, — отвечаю я.

— Это не тролль, — поднимая брови, говорит он. — Тролли огромные и воняют ослиной, и у них острые, острые зубы, которыми они тебя укусят, если ты слишком быстро к ним подойдешь. Этот пластиковый, голый и наимение страшный.

— О, — тупо отвечаю я.

Подойдя к кровати, я беру свою подушку. Поднеся ее к носу, я все еще могу почувствовать родной запах, который хоть и слабо, но сохранился с тех времен. В одно мгновение я просто начинаю рыдать и не думаю, что когда-нибудь смогу остановиться.

— Прости! Это тролль, я клянусь, что это тролль, — поспешно говорит Эйон.

Я присаживаюсь на край кровати и сильнее прижимаю подушку к груди.

— Ребята, подождите внизу, — приказывает Бреннус.

Когда они выходят, он садится на кровать рядом со мной, притягивая мою голову себе на грудь. Я очень долго плакала, а Бреннус все это время гладил мои волосы. Он не говорит ничего, чего я могла бы ожидать от человека. Он не обещает мне, что все будет хорошо, или, что скоро все наладится — во всяком случае, не на словах. Но, даже если он ничего из этого не говорит, я разделяю с ним свою боль, позволяя ему видеть меня уязвимой, и он это принимает, о чего я чувствую себя немного лучше.

Когда я перестаю плакать, он вытирает мои слезы, и говорит:

— Это твоя комната. Ты можешь приходить сюда, когда пожелаешь, но, когда ты спишь, я хочу, чтобы ты была в моей комнате. Там, я и парни можем лучше тебя защитить. Это облегчит работу охране, и я, работая в офисе, смогу находится рядом с тобой.