— О, mo chroí, - вздыхает Бреннус, словно он безумно рад видеть меня здесь. — Ты великолепно выглядишь.

Я не отвечаю ему, а вместо этого поднимаю винтовку, стреляю до тех пор, пока срабатывает курок, указывая на то, что магазин пуст. Стреляя почти в упор, я должна была ранить его, но пули просто кружат вокруг него, словно намеренно избегая его.

— Женевьева, этот пистолет зачарован, — с легкостью говорит Бреннус.

Как будто его забавляет моя реакция. — Ты же не думаешь, что я бы приехал сюда и позволил бы убить себя своим собственным арсеналом. Это не в моем стиле. — Обращаясь к все еще лежащей на земле Молли, он говорит: — Возьми меня за руку, крошка.

Молли берет его за руку, которую он ей предлагает, мягко хихикая, поднимается с земли и, улыбаясь, поворачивается ко мне.

— Господи, ты такая доверчивая, — дразнящим тоном говорит Молли, сейчас ее красивая улыбка омрачена змеиными клыками. — Ты бы видела выражение своего лица, когда я звала тебя на помощь. Ты выглядела такой печальной! Не унывающей! Мы так потрясающе проведем время.

Глядя на прекрасного монстра передо мной, которое когда-то была моим другом, мое сердце сжимается. Сейчас ее волосы намного длиннее, чем тогда, когда я видела ее в последний раз, но они все того же каштанового цвета. Ее кожа, всегда такая же бледная как у меня, сейчас почти молочная и безупречная. Она играла со мной, чтобы я оказалась подальше от Рида.

Я начинаю отодвигаться от них, но я останавливаюсь, когда упираюсь в ледяную стену, которая блокирует мне путь обратно к Риду. Я поворачиваюсь и упираюсь руками в толстую стену, пытаясь немного продвинуть ее. Дождь вдруг прекратился, в то время как изо всех сил стараюсь сокрушить глыбу вокруг себя.

— Сафира — моя старая знакомая, — указывая на барьер, отделяющий меня от ангелов, говорит Бреннус. — Я сказал ей, чтобы, когда придет время, вы поговорили — создавала глыбы льда, пока мы не уйдем. Она хочет спасти их от тебя. Она считает тебя злом, — пожимая плечами заговорщически говорит он. — Я просто немного им помог. Я сказал ей, что ты действительно мой шпион.

После этого все стало очень просто. Развернувшись к нему лицом, я принимаю оборонительную позицию, и говорю:

— Тебе придется убить меня прямо здесь, потому что я не собираюсь идти с тобой.

— Я так скучал по тебе, mo chroí. Ты такая непредсказуемая. Я не могу оставить тебя здесь, иначе Ифрит придет за тобой. Они такие гнусные проститутки. Поэтому сейчас мы уйдем домой…, - говорит он, открывая для мня свои объятия.

Поднимая ладонь вверх, он дует на пыль, и она сначала кружит вокруг меня, а затем прилипает к моей мокрой коже. Пытаясь ей сопротивляться, я начинаю раскачиваться на пятках, а перед моими глазами начинают мерцать черные точки.

— Бреннус, пожалуйста, не делай этого…, - слабо умоляю я, напрягая все силы для сопротивления.

— В одном Альфред был прав. Ты прекрасна когда молишь о пощаде, Женевьева, — говорит Бреннус, заключая меня в свои ледяные объятья прежде, чем я успеваю упасть на землю. — Совсем скоро, тебе совсем не нужно будет ни о чем меня умолять. Я дам тебе все.

Я смотрю в его зеленые глаза и бормочу:

— Не хочу, чтобы ты…

* * *

Я открываю глаза и фокусируюсь на огромной резной голове Будды. Она лежит на земле рядом с разрушенным телом. Все как в тумане, словно я парю в бессознательном состоянии между сном и реальностью. Статуя головы выглядит так, словно спит на подушке из лозы, и мне кажется, что я скорее всего в Китае или, может быть, в Тибете.