— Тшш, — удается прошептать мне, — думаю, он начинает мне нравиться. В этот раз он меня не сжег. — Я слышу вздох Брауни и знаю, что она снова плачет. — Шшш Брауни…, - мягко говорю я, — это не твоя вина. Это я виноват. Рано или поздно мне бы все равно что-нибудь сделали. Прости, мне жаль, что у тебя из-за меня тоже возникли проблемы. Я думал, это будет Gancanagh или один из Падших, или может быть один из Доминионов.

— Нет. У нас должно было быть все хорошо. Буквально день или два и мы были бы уже дома, — говорит она, и я могу точно сказать, что она снова себя казнит. — Знаешь Рассел, это как быть похищенным городской легендой. Я слышала об Ифрите, они есть везде — почти вымерли, не помню, чтобы я видела, хотя бы одного, — шепчет она.

— Брауни, я не думаю, что это было случайностью, — мягко говорю я, — Думаю, ему нужна была Эви, но вместо этого, он нашел нас.

— Да, думаю, ты прав, — отвечает она.

— Ты близко? — пытаясь быть загадочным, спрашиваю ее я.

До того, как в последний раз Ифрит пришел и забрал меня, мы с Брауни пытались вытащить наши конечности из стальных манжетов. Она подумала, что после последнего раза, когда я проверял, она смогла ослабить манжеты.

— Нет. Они заколдованы… темная магия — чувствую, как они движутся по моей коже. От этого моя плоть двигается, — говорит она.

Я точно знаю, что она имеет ввиду. Кода на мне цепи, я тоже это чувствую. Словно они не металлические, а живые змеи, которые ползают по мне. В этой дыре, это просто еще один слой страха.

Когда в этот раз Ифрит потащил меня сюда, он даже не потрудился сковать меня. Он знает, что после того, как он сделает это со мной, я не смогу некоторое время двигаться. Я поднимаю голову и вижу, как снова заскрипел металл и крылья Брауни поднимают ее с земли, и она изо всех сил пытается вытащить цепи из стены, но они не сдвигаются ни на дюйм. Через несколько минут она с тяжелым стуком падает на пол.

— Ты больше не получал сообщений? — пыхтя от натуги спрашивает Брауни.

— Нет, — касаясь еще не восстановленного зуба, и выплевывая кровь изо рта, бормочу я. Он заменяет тот, который был просто выбит. — Я надеюсь, что больше Рыжик ничего не пришлет, — добавляю я, чувствуя, как часть моего сознания, исцеляется музыкой.

Теперь я чувствую свои руки, и это действительно отстой. Я пытаюсь двигать своей поврежденной рукой, но вздрагиваю, когда понимаю, что мои костяшки на левой руке по-прежнему раздроблены, поэтому я двигаю правой.

— У тебя там случайно нет аспирина? — пытаясь поднять настроения, спрашиваю я.

— Да, я спрятала его от тебя. У меня есть швейцарский шоколад, который ты так любишь. Излечивайся быстрее, и я дам тебе немного, — с поддельной легкостью говорит Брауни.

— Это был хороший шоколад…, - говорю я, вспомнив, как я собирался принести немного Рыжику, но это было первое, что нам дали съесть, после того, как мы очнулись здесь, прикованные к стене. — Ты хоть знаешь, что я предпочитаю, — спрашиваю я Брауни.

— Нет, — отвечает она.

— Гритс — моя мама делает их с молоком вместо воды, и еще она добавляла туда масло… — не ту маргариновую подделку с солью, действительно настоящее масло. Моя сестра Мелани любит их с добавлением кленового сиропа. Она действительно любит их в сладком виде, а Скарлет и я любим их с маслом и солью, — думая о моей семье, говорю я.

— Я помню… мне нравится, когда на моей тарелке они смешиваются с яйцами, — с волнением в голосе, говорит она.