Стиснув зубы, я отвечаю:

— Точно — тебе придется меня убить.

Он сводит брови.

— Нет, я должен сломать тебя, — со зловещей улыбкой, отвечает он.

— Если ты попробуешь это сделать, я убью тебя, — обещаю я, игнорируя боль в запястье.

В одно мгновение, он поднимает меня и швыряет через всю церковь, так, что я ударяюсь об стену и падаю на пол. Я ошеломленная лежу там.

— Ты думаешь, если ты Серафим, верхушка цепи, то ты для меня угроза? — кричит он. — Я убью Серафима из спортивного интереса, — продолжает кричать он, ударяя себя в грудь.

Держась за стенку, я со стоном поднимаюсь на ноги, потому что он подходит ко мне, и я должна отклонится от него. Поднимаюсь на ноги, но он хватает меня прежде, чем я успеваю выпустить крылья и улететь от него. Он хватает меня за ворот моей рубашки и поднимает до уровня своих глаз.

Со зловещей улыбкой, он говорит:

— Сейчас я собираюсь убить твоих друзей, а ты будешь на это смотреть. Затем я посмотрю, как много боли ты вытерпишь, пока мы работаем над зачатием моего ребенка. Алия, ты хочешь огонька и серы? Так я дам тебе это.

— Нет, — в отчаянии задыхаюсь я, пиная его, но это не приносит ему никакого вреда.

— Валентин, та, которую ты хочешь сломать — мой ангел, — говорит Бреннус, стоя у входа церкви, вместе с Финном, Дэкланом и еще несколькими парнями.

С испуганным выражением лица, Валентин опускает меня на ноги, но не отпускает мой воротник. Его лицо меняется. Когда он видит, как в церковь заходят Gancanagh, в его взгляде появляется страх.

— Бреннус, — шепчу я.

Мои глаза расширяются от удивления, когда я понимаю, что чувствую облегчение от того, что он здесь — это больше чем облегчение, и я понимаю, что это просто абсурд.

Бреннус свободно идет по церкви, глядя на кровь и разрушение. Возле алтаря все еще тлеет небольшой костер. За дни пыток крови накопилось повсюду и все разрушено и сломано, особенно Рассел, Брауни и я.

Бреннус снова поворачивается и смотрит на бледное лицо Валентина и на меня.

— Хочешь сказать что-то еще? Неужели ты не понял Ифрит? Она моя, — сквозь зуб говорит Бреннус, от чего мои руки покрываются мурашками, потому что он действительно очень взбешен и страшен.

Он скалится, показывая свои клыки, злясь на Валентина, словно готов набросится на него в любую минуту. Отпустив меня, Валентин пятится от меня, и я почти падаю от шока от того, что меня так быстро выпустили.

— Я не знал, — скромно говорит Валентин, склонив голову к Бреннусу.

Бреннус поднимает руку и протягивает ее мне. Я не стесняясь хватаюсь за нее как за нее как за спасательный круг. Схватив меня за руку, он тянет меня к себе, прижимая меня к своей холодной груди, от чего я чувствую облегчение и страх.

Он прижимается щекой к моей макушке и говорит:

— Позволь мне разобраться с этим Ифритом, mo chroí. Тебе нужна магия. Неужели это ты его ранила? — спрашивает он. Я киваю. Он дари мне короткую улыбку. — Я думал, что ошибся, когда почувствовал запах его крови. Ты мое сердце, и это правда, — с гордостью в голосе, говорит он. — Пойдем, мы идем домой.

— Подожди! — говорю я, отстраняясь от его груди, чтобы посмотреть ему в лицо.

Он выглядит уже менее злым, чем тогда, когда смотрел на Валентина.

— Что? — серьезно спрашивает он меня.

— Что на счет моих друзей? Я не могу оставить их здесь с Ифритом — Валентином. Он хочет убить их! — с паникой в голосе объясняю я.

Бреннус смотрит на Рассела, который до сих пор держи на руках бессознательную Брауни.