Он искоса смотрит на арахисовое масло, а потом рычит на меня:

— Мы должны рассмотреть несколько основных правил, Женевьева, — наклоняясь ко мне, строго говорит Дэклан.

— Это моя рубашка? — в ужасе спрашивает он.

Я пожимаю плечами.

— Может быть — где ты ее оставил? — спрашиваю я.

— ЭТО моя счастливая рубашка, Женевьева! Ты проказница! Ты взяла ее из моей комнаты — штаны и шорты, тоже? — обвиняет меня он, указывая на боксеры, которые я надела.

Окунув палец в банку, я зачерпываю немного масла. Кладу палец в рот, облизываю, а потом вытираю палец о рубашку, наблюдая за тем, как он хмуро сводит брови.

— Ну что ж, Дэклан, тебе не так везет, ты до сих пор сидишь здесь, — говорю я, беря стакан воды и делая еще один глоток.

— Оу, ты отвратительна, — говорит он. — Это твой план, да? Заставить нас бросить тебя, потому что ты дерьмово пахнешь, — говорит он, морща нос, словно я оскорбляю его чувства. — Этого не произойдет. Он никогда не позволит тебе уйти, не важно, как ты пахнешь.

— Эй мальчик, ты черный, вонючий, гнилой цветок, — бормочу я, чувствуя, как краснеют мои щеки, от того, что он так легко просек мой план.

Эйон выпускает клыки, что заставляет нас с Дэкланом разом посмотреть на него.

— Я люблю, когда ты краснеешь, — слегка пожимая плечами, говорит он, и волоски на моих руках встают дыбом, когда я вижу, как он с тоской смотрит на меня.

Дэклан раздраженно трет лоб.

— Сделай нам одолжение, иди поешь, и возвращайся к нам, — говорит Дэклан Эйону.

Эйон втягивает клыки, встает из-за стола и в долю секунды исчезает из комнаты. В отчаянии качая головой, Дэклан оборачивается ко мне.

— Правила…, - начинает Дэклан, когда я его перебиваю.

Я поднимаю палец вверх:

— Правило первое: не мешай мне, когда я ем. Я не мешаю тебе, когда ешь ты. Рассмотрим это, как взаимное уважение.

— Уважение? — расширив глаза, спрашивает он. — Если бы ты уважала нас, ты бы сказала нам, что хочешь выйти из своей комнаты. Мы бы пошли с тобой, и раздобыли бы тебе лучшей еды, нежили то, что ты ешь сейчас.

— Я хотела побыть одна, — говорю я. — Почему вы должны окружать меня и следовать за мной по пятам? Я все равно не могу уйти, — указываю я, разочарованная тем, что не могу побыть одна.

— Это не Диснейленд, Женевьева, — глядя на меня, серьезно говорит Дэклан.

— Ты думаешь, Дэклан? — заявляю я, потому что он говорит очевидное.

Он игнорирует мой сарказм, и говорит:

— Даже несмотря на то, что ты принадлежишь Бреннусу, есть черта, которую тебе не стоит пересекать.

— Я думала, ты сказал, что я очаровательна, — копируя его акцент, отвечаю я.

— Очарование делает тебя очень и очень сексуальной. Разве ты не знаешь, как выглядишь? Что ты такое? Здесь — ты легенда. Любимое занятие ребят, это сидеть и рассказывать все истории о том, как ты была в пещере, — говорит он, поднимая брови.

— Так я главная тема? Тем, кто ушел… до сих пор, — поморщившись, бормочу я.

— Да, но в основном они о том, как ты не позволила Бреннусу зайти к тебе. Они все знают, что это значит, — со значением говорит он.

Все они были превращены. Ну, если не совсем все, но некоторые из них точно были превращены в Gancanagh теми же пытками голодания и жажды, которыми Бреннус мучил меня, но я не сдавалась, я была готова умереть.