– Ну вот, – сказала она, когда за Фицроем закрылась дверь и они остались вдвоем, – не так уж и плохо все прошло. Мы значительно продвинулись вперед в наших с ним отношениях.

– Значит, можешь ослабить свою хватку.

– Рано еще!

Когда им показалось, что прошло достаточно времени, чтобы дорога к двери, а затем на лестницу освободилась, они направились к квартире под номером 1409.

* * *

– Боже праведный!

– И не говори!

Стены квартиры были облицованы мрамором. На окнах висели тяжелые бархатные шторы, мебель была обтянута натуральным шелком. Повсюду лежали персидские ковры. Различные предметы искусства – скульптура и живопись – завершали картину. Казалось, квартиру обставляли специально для фотосессии журнала "Светская жизнь Ванкувера".

– Я и не думала, что на самом деле существуют люди, живущие в такой роскоши. – Вики повернулась спиной к изысканно обставленной гостиной и прошла в коридор. – Как ты думаешь, здесь все комнаты так обставлены?

В углу одной из трех спален красовалась огромная корзина с засохшими розами. Ее охраняли две массивные скульптуры китайских храмовых собак. В комнате также находилась огромная кровать, на которой лежало, наверное, подушек пятьдесят различных форм и оттенков. Муаровое покрывало было подобрано под цвет обоев, а портьеры сшиты из той же ткани, но на несколько тонов темнее.

– Думаю, обстановка этой комнаты стоит дороже, чем весь мой дом, – присвистнул Майк.

– И уж эта квартира, несомненно, куда более роскошна, – согласилась Вики, возвращаясь в прихожую и открывая дверь в самую маленькую из спален. – Боже мой! – Она замерла на пороге. – Нет, только не это! Я не смогу здесь жить.

Селуччи заглянул через ее плечо в комнату и расхохотался.

Огромная кукла, на которой была надета вышитая тамбуром розово-белая юбочка, сидела посреди розовых атласных простыней. Розовое постельное белье с оборочками прекрасно сочеталось с розовыми же занавесками, опять-таки обильно украшенными оборочками. Те же, в свою очередь, перекликались с розовыми оборками на бледно-розовой обивке кресла, стоявшего в углу. Шкаф и туалетный столик были девственно-белого цвета Чудовищных размеров кровать высилась посредине комнаты: бронзовая, с обильным орнаментом в виде всевозможных завитушек и эмалевых цветов. У изголовья рисунок образовывал гигантское сердце.

Майк хохотал так, что был не в силах устоять на ногах. Держась обеими руками за живот, он медленно сполз по стене на пол.

– Одна только мысль... – начал он, переводя взгляд с подруги на кровать и обратно. Сдержать хохот ему не удалось, и фразу он не закончил. – Одна только мысль... – Он снова попытался взять себя в руки, но результат оказался прежним.

– Что, смешинка в рот попала? Тебя так развеселило то, что вампиру придется жить в такой вот женственной обстановке, верно?

– Вики, – детектив, вытирая слезы, навернувшиеся на глаза от смеха, махнул рукой в сторону комнаты, – меня смешит сама мысль о том, что ты  будешь жить в такой вот обстановке. О том, что здесь придется жить вампиру, я даже подумать не успел.

Она слегка улыбнулась.

– Эта комната выглядит так, будто бы предназначена для куклы Барби.

Через несколько минут пришел Тони. Его взору открылась странная картина: Победа и Майк, обнявшись, сидели на полу и хохотали как сумасшедшие.

– Я стучал, но никто не ответил, – произнес он в смущении. – Над чем вы смеетесь?

Вики, с трудом переведя дыхание, кивнула в сторону спальни.

– Взгляни туда: потрясающий розовый склеп.