– По крайней мере, не на мысль о трансплантатах.

Тон у нее был такой, что у Селуччи мурашки побежали вдоль хребта. Пожалуй, не стоит выпытывать, что на самом деле произошло между Вики и криминальными авторитетами Ванкувера.

– Что же получается? Организованная преступность к убийству отношения не имеет, информация о подпольной трансплантации не подтвердилась. Получается, что призрак Генри мог быть лишен жизни по целому ряду других причин.

– Может, и так. Но поскольку почка у него все-таки отсутствует, давай еще какое-то время посвятим рассмотрению имеющейся у нас гипотезы. А вдруг твоя журналистка была права и мистер Суонсон в этом деле действительно замешан?

– Во-первых, она не моя, ну а во-вторых, этот тип прямо-таки ангел во плоти – ни одного правового нарушения!

– Что не значит, что он не может когда-нибудь к ним приступить.

– Убийство людей ради их почек мне кажется уж слишком далеким от реальности.

Его подруга безразлично пожала плечами, но было понятно, что переубеждать ее было бесполезной тратой времени. Вики, этим страдали многие молодые полицейские, с трудом отказывалась от своих версий, даже самых абсурдных. Причем чаще всего их идеи были абсолютно безосновательны. Никаких конкретных улик или доказательств. Но свое мнение эти упрямцы отстаивали с яростью молодой львицы, охраняющей потомство. Чаще всего они, разумеется, ошибались, однако бывали и исключения. И если вдруг правда оказывалась на их стороне, то сколько потом бывало разговоров об их невероятной интуиции и сверхъестественном чутье! То, что Вики, как показывала практика, ошибалась редко, не уменьшало степени ее упрямства.

– И что ты теперь предлагаешь?

– Я думаю, нам нужно прекратить искать – кто,  и попробовать разобраться – где. – Внутри у женщины все сжалось, как в ожидании удара. Еще несколько секунд – и рассветет. – Майк, мне надо бежать!

Он погладил ее по щеке и по все еще влажным волосам. Вкус краткого поцелуя, зубной пасты – единственные доказательства того, что она только что была в комнате. Часы показывали 4:15. До рассвета оставалось ровно шестьдесят секунд.

* * *

Лежа на спине в розовой спальне, торопливо подоткнув под голову, чтобы не намочить подушку, полотенце, Вики думала, почему же она не чувствует за собой никакой вины за то... Она нахмурилась, подумав о том, что даже не имеет четкого представления о том, какое количество людей убила на складе.

Все это не имело никакого значения. Ее это не волновало. Также ее не волновали как сами эти люди, так и их жизнь, и их смерть.

Но Генри...

– Значит, с насилием мы смирились, а вот секс – серьезная проблема. – Женщина вздохнула и вытерла каплю воды, стекавшую с виска к уху. – Ну и ночка, ничего не скажешь...

* * *

Четыре часа шестнадцать минут.

Восход.

Селуччи протянул руку и погасил ночник. Ему так хотелось, чтобы лето сейчас было в самом разгаре! Тогда и ночи станут длиннее. И нужно это ему не для того даже, чтобы Вики уделяла ему больше времени, – просто тогда, может быть, появится возможность вытянуть из нее правду.

* * *

– С добрым утром, доктор Муи. Вы что-то рано сегодня.

Женщина посмотрела на часы.

– Шесть сорок пять. Не так уж и рано. Анализы крови из лаборатории еще не приходили?

Кивнув, дежурная медсестра передала ей конверт.

– Пациенты чувствуют себя хорошо. Ночь прошла спокойно.

– Это меня в данный момент не интересует.

Сунув конверт под мышку, Дженнифер Муи с силой захлопнула за собой дверь ординаторской.

Проклятая стерва! Однако опытная медсестра продолжала улыбаться: а вдруг доктор обернется и взглянет на нее сквозь шторы, которые закрывали только верхнюю половину перегородки между ординаторской и холлом – одна из многочисленных попыток клиники ради комфорта пациентов сделать помещение совершенно не похожим на больницу.