«Никак, Кэл их нагнал, и Гесса решила оставить остальных на него. А ведь такой спокойной и послушной была… Раньше. Когда-то».

Меньше минуты потребовалось Золану для того, чтобы добраться до башни — и, устроившись на покрытом гарью камне, замереть не столько в ожидании любимой, сколько в процессе освоения полученного от Марека метода восстановления канала. Слишком многие уже расстались со своими жизнями и, если Дарих солгал, навсегда растворились в бесконечности. Позволять душам и дальше превращаться в ничто? Рисковать однажды проснуться и узнать, что очередной друг или член семьи окончательно погиб?

Нет. Не после того, как Доу, Марек, Амстер, Дигон и даже Кей пожертвовали собой в надежде на победу.

— Кем я буду, если поступлю иначе…?

Глава 25. Эпилог

— Ты победил?!

Бросившаяся мне на шею Гесса не смогла сдержать ни эмоций, ни слёз, и в ответ я тоже решил не слишком-то сдерживаться.

— Да. Но и Доу, и Марек погибли. — Демонесса застыла. — Кроме меня некому восстановить канал, Гесса.

— Ты обещал, что не станешь этого делать…

— Обещал. — И не единожды. — Но что ждёт этот мир в ином случае? Постепенное исчезновение магии, а вместе с ней и всех магических народов? Поголовное вымирание демонов? Я уже не говорю о том, что, скорее всего, Дарих воскреснет именно здесь, если в ближайшее время не восстановить канал.

— Я…

На секунду я прильнул своими губами к её, уже поняв, о чём она хотела попросить.

— Ты присмотришь за Астрой. Да, Гесса. С собой я тебя не возьму, но приложу все усилия для того, чтобы вернуться. — Мне было горько и больно произносить эти слова, но присказка о том, что долгие расставания — долгие слёзы, не позволяла и дальше пытаться хоть как-то оправдать уже принятое решение. Время уходило слишком быстро, а уверенности в том, что канал можно залатать по щелчку пальцев — не было. — Если в ближайшие часы после того, как я уйду, ничего не произойдёт, ты должна будешь забрать детей и отправиться на континент дворфов. Я не уверен в том, что успею справиться до того, как Дарих получит новое тело, а значит он может попытаться отомстить за это поражение. И если я не вернусь, то отыграется он на вас.

Нам не нужно было ничего более говорить — эмоций было более, чем достаточно. Простояв в обнимку друг с другом несколько минут, я, наконец, набрался решимости сделать последний шаг. Шаг назад, формирование непроницаемой стены вокруг — и открытие чёрного зёва портала, по другую сторону которого находилось всеобъемлющее пространство, из которого можно было попасть в любую точку этого мира.

Но самое главное — это то, что именно туда когда-то тянулся ныне повреждённый канал.

Вплоть до момента перемещения я, идя к порталу, смотрел на Гессу, стараясь как следует её запомнить. Был ли я уверен в том, что смогу вернуться? Нет. Все мои знания о канале ограничивались методами восстановления и тем фактом, что туда можно войти, но нельзя выйти. Ни Доу, ни Марек никогда не были здесь лично, и посещали, скорее всего, лишь тот предбанник, в котором я сейчас находился.

Пустота — и сиротливо плывущий в ней мир, над которым то и дело всплывали серебряные искры. Какие-то задерживались над поверхностью и будто бы раздумывали над тем, куда им податься, а какие-то без остановки устремлялись вдаль, где распадались на тысячи тысяч мельчайших частиц. Искажённое пространство спутывало восприятие, не позволяло определить, где и что находится, но в этом была какая-то своя прелесть: совершенно уникальный опыт, которым, я надеюсь, не обзаведётся больше никто.

— Вот, что значит «раствориться в пустоте», да…?

Дарих не врал.