Чрезмерная, разрушающая сами законы мира эффективность. Вот, какое впечатление сложилось у Золана о неотвратимой каре, пока он методично, шаг за шагом лишал Короля Демонов способности продолжать бой. Бессмертная тварь, чья душа просто уйдёт на перерождение со всем багажом воспоминаний? Что ж, пусть так: едва живое тело всегда можно запечатать. Не просто так Золан много времени уделял сбору информации о борьбе с условно-бессмертными существами по типу Ланы: знал, что когда-нибудь эти знания ему пригодятся. Вот и сейчас, буквально подавив Дариха своей силой, он обратился к навыку [Магии], рассчитывая найти там что-то получше известных ему ненадёжных печатей. Вот только помимо заметно располневшего каталога заклинаний, предоставившего нужную печать, навык передал и сообщение, о личности отправителя которого гадать не приходилось вовсе.

[Как тебе отпуск?].

Мотнув головой, Золан избавился от посторонних и могущих помешать закончить начатое мыслей. На Дариха, потерявшего все конечности и уже неспособного сопротивляться, обрушился ещё один удар неотвратимой кары, пробивший его грудь и тем самым лишивший Короля Демонов последней надежды надежды на выживание. Подобная рана обычного человека убила бы на месте, а неполноценного мага божественного ранга всего лишь обрекла на скорую гибель.

Правда, времени, отмеренного Дариху, Золану должно было с лихвой хватить на воспроизведение печати, подобной той, что использовали против Ланы.

— Своей волей и своим желанием, что сравнимы с волей и желанием миллионов, своим словом и своей силой я создаю эту клеть — неразрушимую и вечную, обрекая врага своего на вечное заточение и муки… — Золан никогда прежде не использовал этого заклинания, и оно так же никак не было связано с его аспектом, отчего читать приходилось вслух, тратя на это очень много сил. С каждым словом он ощущал, как не только от его резерва, но и от окутавшей душу силы Марека отделяются всё новые и новые части, идущие на формирование печати, которой суждено будет простоять тысячи лет. — … и ключ от клети той никогда не будет создан, покуда я не пожелаю иного. И узник заточённый увидит свет солнца лишь в конце времён. Темница…

Золан набрал полную грудь воздуха и, беззвучно рассмеявшись поменявшимся на лету строкам, как на духу выдал:

— … Всевышнего!

Поток хлынувшей наружу маны был столь велик, что Золан не удержался на ногах, рухнув на колени прямо перед изувеченным, лишённым души телом Дариха. При этом печать только набирала обороты и никак не могла похитить его душу, так что Король Демонов не соврал: предотвратить его перерождение никто не в силах. И до тех пор, пока мир оторван от вселенной, Дарих будет воскресать раз за разом — и строить козни против того, кто однажды уже ему помешал.

С хлюпающим звуком труп Короля Демонов втянулся в появившуюся в воздухе чёрную точку, после чего всё затихло. Остановился ветер, застряли на своих местах редкие облака, не разогнанные эхом разрушительных заклинаний, и, казалось, задержал дыхание сам мир.

— Ха. Ха-ха-ха~! — Золан, откинувшись на спину и почувствовав исходящий от покрытой ледяной коркой земли жар, рассмеялся. В этой жизни не раз и не два он сомневался в том, что Всевышний действительно отправил его в отпуск, а не в ссылку. — Но… ты ведь не поможешь, да?

Ответом стала затянувшаяся тишина.

А потом Золан поднялся на ноги и, расправив крылья, взлетел, направившись туда, откуда к нему тянулась тончайшая ниточка эмоциональной связи с Гессой, отчего-то не удаляющейся отсюда, а приближающейся.

«Никак, Кэл их нагнал, и Гесса решила оставить остальных на него. А ведь такой спокойной и послушной была… Раньше. Когда-то».