— Ваши билеты, сударыня, сударь.

Мы показали камергеру сложенные картонки, которые болтались у нас на запястьях, и он ввел нас как положено в изысканный салон.

— Как тут красиво, — прошептала Аллин.

— Говорят, пол выложен деревом, привезенным со всех уголков Старой Империи и Архипелага, — сообщил я ей с дружеской улыбкой.

Узор из кругов и дуг на полу являл взору искусное сочетание роскоши и рациональной строгости, хотя мы мало что могли видеть между юбками и бальными туфлями собравшихся дворян. Стены представляли тот же переход от старой расточительности к более поздней сдержанности, одиночные лепные ветки с листьями и цветы заменили собой пышные драпировки и замысловатые гирлянды более ранней эпохи, но, как и прежде, они нежно поблескивали сусальным золотом. Огромные двустворчатые двери в дальнем конце вели в Императорский бальный зал, который откроется, как только Тадриол будет готов принять своих гостей.

Темар остановился и задрал голову к потолку, не обращая внимания на входящие за нами пары. Высоко вверху в гипсовых панно изображались самые возвышенные сцены из древних легенд, какие только могли предложить первому Тадриолу художники нашего времени. В одном углу Дастеннин в короне из морских водорослей и ракушек разливал моря между этим миром и миром Иным. Напротив него Халкарион вешала в небе луны, прежде чем водрузить туда свою диадему из звезд и озарить темноту. В третьем углу животные равнин и леса стояли на коленях перед Талагрином, украшенным гирляндой из осенних листьев. В четвертом углу Дрианон прижимала к груди сноп пшеницы, по мановению ее руки расцветали деревья, и в следах ее ног распускались цветы.

Между всеми этими сценами другие боги соединяли два царства бытия в изумительно расписанных овалах. Аримелин пряла сны, что доходят к нам из Иного мира, Тримон ударял по струнам арфы, чтобы музыка летела через Тени и дальше, а Ларазион призывала ветер и дождь, не знающие границ. Острин с одной стороны исцелял больных, чье время оставить это царство еще не пришло, а с другой — радушно приветствовал тех, кто собирался вновь родиться, и вручал им чашу вина, которое сотрет память об их пребывании в Ином мире.

— Впечатляюще, но не слишком утонченно, — заметила Велиндра с иронией, разглядывая центральный плафон, где, равно величественные, стояли в круге Сэдрин с ключами, Рэпонин с весами и Полдрион с паромным шестом. Их кольцом окружали меньшие фигуры в тех же торжественных позах и древних одеяниях.

— Это настоящие портреты? — Авила изучала далекие фигуры.

— Видных сьеров того времени, — подтвердил я.

— Думаешь, они помнили, что ранг, подаренный Сэдрином, несет не только привилегии, но и обязанности? — многозначительно посмотрел на меня Темар. 

— Пойдем дальше, — предложил я, — мы загораживаем вход.

Большой салон был уже полон. Мессир всегда приезжал одним из последних, чтобы поразить своим прибытием как можно больше людей и чтобы как можно меньше времени провести в пустой болтовне до того, как начнется бал.

— Ты уже сговорился с кем-то о танцах? — Аллин нервно теребила свой билет.

Я покачал головой.

— Для избранных такие балы — дело необычное.

Но я не единственный носил мундир. Тут и там мелькали несколько испытанных. Они с непринужденной фамильярностью двигались среди дворян под руку с хорошо одетыми женами. Я попытался вообразить, как Ливак ведет учтивый разговор о последних тормейлских сплетнях, пока я обсуждаю какой-то вопрос о торговле по приказанию сьера.

— Почему император хотел, чтобы мы пришли сюда? — вслух поинтересовалась Аллин.