— Это больше похоже на то, что я помню, — пробормотал он.

Резиалла поморщилась, глядя на застывшие официальные фигуры.

— Мы считаем этот стиль очень старомодным. — Ее попытка выдать свое мнение за научную трактовку оказалась столь же безжизненной, как эти плоские лица на древних портретах. — Но не у каждой семьи есть полотна, написанные еще до Хаоса, поэтому мы держим их на выставке.

Неловкое молчание повисло в воздухе, пока лакей не прервал его звучным объявлением:

— Эсквайр Файрон Ден Таснет и барышня Дриа Тор Силарр.

Резиалла скользнула взглядом по девушке, и та посмотрела в ответ с жадным любопытством.

Испугавшись, что с двумя барышнями ему не справиться, Темар поспешил начать разговор, чтобы опередить представления.

— Так как мы перепрыгнули от этих к той? — Он неопределенно махнул рукой в сторону скандальной картины.

Резиалла неуверенно улыбнулась.

— Конечно, вкусы менялись постепенно. Эти старые стили, фигура на пустом фоне — они должны были передавать силу, присутствие духа и власть, не правда ли? — Девушка явно повторяла то, что вдолбил ей учитель.

Темар передернул плечами.

— Думаю, да. — Он никогда об этом не задумывался, но ведь раньше не было никакой разницы, на что смотреть.

Резиалла пошла по галерее к другим маленьким холстам.

— Эти написаны сразу после Хаоса. — Она заметно оживилась. — Это сьер Д'Олбриот, его кузина была женой Канселина Благочестивого. Поза старая, но посмотри на карту под его ногами. Это Тормейл, освещенный солнцем, как символ надежды и возрождения, тогда как потерянные провинции все еще остаются в тени.

Темар разглядывал зловещую темноту за торжественной фигурой. Единственный яркий луч разрывал тучи, золотя их края.

— Понятно, — вежливо промолвил он.

Резиалла улыбнулась и с облегчением вздохнула.

— Когда фон пустой, люди выглядят более естественно.

Они медленно пошли вдоль зала и остановились перед портретом мужчины с ввалившимися глазами и расчесанной надвое седой бородой, в плаще с капюшоном довольно странной формы.

— Посмотри, что он держит, — сказала девушка.

Темар стал послушно изучать окованную серебром палку в руках старика.

— И что это означает?..

Резиалла слегка растерялась. 

— Это жезл Распорядителя.

— Ну конечно.

Темар надеялся, что его слова прозвучали хоть немного убедительно. Надо не забыть спросить Камарла, что, во имя Сэдрина, это такое. Нет, он спросит Райшеда. Юноша посмотрел на давно умершего старика и понял вдруг, что прадед этого угрюмого старца даже еще не родился, когда Темар оставил позади Тормейл.

Они продолжали неспешный обход. Резиалла ограничивалась уклончивыми замечаниями, а юноша не смел высказывать собственное мнение. Лакей принес хрустальные бокалы с искрящимся вином, что дало обоим повод для молчания.

Постепенно зал наполнялся гостями. В основном это были сверстники Резиаллы, но Темар заметил и несколько пожилых дам в атласных платьях, от шеи до подола покрытых кружевом. Резиалла выразительно поглядывала на своих подруг, поэтому Темар уставился на картины, чтобы не встречаться с ней глазами. Вот как разумная одежда превратилась в этот нелепый наряд, подумал он, как удлинялись куртки и становились все более широкого покроя. По крайней мере его не разбудили в эпоху той забавной моды, усмехнулся юноша, глазея на обрюзгшего мужчину в курточке с рукавами-буфами, сквозь прорези которых, сколотые застежками из драгоценных камней, виднелась ткань рубахи. И если бриджи стали слишком облегающими, на вкус Темара, они были все же лучше, чем эти мешковатые штаны со множеством оборок, которые стали проклятием какого-то из прошлых поколений.