Темар помалкивал, недоумевая, кто эти семьи, из-за чего враждуют и должен ли он приложить усилия, чтобы это выяснить. Одна из девушек захихикала, прикрываясь веером, цвет которого незаметно переходил от черного к бледно-серому, и Ден Таснет ужасно покраснел. 

— По крайней мере я не хватаю благодетелей за фалды, выпрашивая милость. Ты ловко одурачил старого Д'Олбриота своей чепухой, да?

Он воинственно шагнул к Темару, и тот вдруг понял, что все столпившиеся вокруг с любопытством ждут его ответа. Интересно, выдержат ли швы его тесного сюртука, если он даст этому хаму в зубы?

— Поверь мне, друг, — Темар произнес это слово с подчеркнутой иронией, — имея за собой богатства Кель Ар'Айена, я не нуждаюсь ни в чьей милости. — Он обезоруживающе улыбнулся Ден Таснету, но его сердце колотилось. Возразит ли кто-нибудь этому пустому хвастовству?

— Ты, конечно, слышал о колонии Немита Последнего? — сладко пропела Резиалла.

— Сомневаюсь, — ввернул Ден Мьюриванс. — Файрон такой же невежда в истории, как и в манерах.

— Она действительно так богата, как говорят? — выдохнула девушка, которая хихикала, прикрываясь веером.

Спаси меня Сэдрин от умных идей, с тоской подумал Темар, видя устремленные на него взоры.

— Вряд ли это делает честь вашему воспитанию.

Вся компания вздрогнула, словно нашкодившие дети, и расступилась перед Темаром, пропуская полную женщину преклонных лет. Ее розовое платье, покрытое серым кружевом, казалось обманчиво дешевым из-за простоты кроя. Но не было ничего простого в ее тяжелом ожерелье, браслетах и кольцах, и карие глаза сверкали, как ее бриллианты, а на пухлом добром лице застыло недовольство.

— Когда ты наконец повзрослеешь и перестанешь отпускать плоские шутки, насмехаясь над человеком, дабы показать, какой ты умный, Марен? Что касается тебя, Файрон, если тебе по душе повадки конюшенного двора, то оставайся там, пока это не пройдет.

Рука Ден Таснета непроизвольно дернулась ко рту.

— Темар, эсквайр Д'Алсеннен, разреши представить тебе Дириндал, вдову Тор Безимар, — нервно произнесла Резиалла.

— Эсквайр, я много слышала о тебе. — Женщина властно взяла Темара под руку и увела его, не сопротивляющегося, прочь от группы. — Они, что, резвились, как дети? — спросила она сочувственно, но достаточно громко, чтобы сконфуженная молодежь ее услышала.

— Они все друг друга знают, а я нет. Неловкость неизбежна. — Темар понял, что все еще находится в центре внимания.

Вдова улыбнулась ему.

— Ты скоро присмотришься к Файрону. Конечно, он жует тассин, дурманящий скудный ум, с которым он родился, и дающий ему ничем не оправданную уверенность в своей неотразимости. Нагрузи осла золотом — он все равно будет есть чертополох, не правда ли?

Темар засмеялся.

— Мой дед часто говорил что-то похожее!

Вдова утешающе похлопала его по руке.

— Конечно, очень многое изменилось за то время, что ты спал, но какие-то истины остаются неизменными.

Она посмотрела из-за плеча Темара и кивнула кому-то, кого юноша не мог видеть. Через минуту в дальнем конце длинной галереи зазвучало трио свирелей, и любопытные взоры обратились туда.

— Давай подышим воздухом.

Вдова Тор Безимар вывела Темара на выложенную гладкой плиткой террасу, где стриженые деревья в изящных горшках заслоняли от света две пары, сидевшие в обнимку.

— По мере движения солнца мы переходим с террасы на террасу, — объяснила вдова Темару нарочито громким голосом. — Эта северная — для дневного времени, западная — для утра, восточная — для вечера.