— Д'Олбриот может привести сколько угодно свидетелей, которые поручатся за ее разум, — с негодованием ответил я.

— Свидетели Д'Олбриота? — осведомился Мисталь. — Кто-нибудь беспристрастный? Может, маги? Или наемники?

— Ей бы пришлось самой присутствовать, верно? — медленно промолвил я. — Выступать перед судом, который она никогда не видела, подчиняться законам, о которых она ничего не знает, отвечать на бесконечные вопросы, которые ей трудно будет понять… И даже если она ответит, из-за своего древнего акцента она все равно будет казаться слабоумной.

— Вполне возможно, она докажет свою правомочность, — допустил Мисталь, — но она проведет в суде и постлето, и обе половины осени.

— Тогда как в Келларине всего два человека имеют реальную власть, и один из них — Гуиналь. Без нее колонисты не справятся. — Я покачал головой. — Прости. Я должен был встретиться с тобой.

— Я мог бы выразиться яснее, — с некоторым сожалением признался Мисталь, — но не осмелился доверить это бумаге. — Он огляделся, поблизости никого не было. Даже та хорошенькая потаскушка нашла себе другое развлечение.

— Я не упомяну твое имя, когда буду докладывать сьеру, — пообещал я. Если станет известно, что Мисталь меня предупредил, никто больше не будет ему доверять, и это станет концом его адвокатской карьеры, на которую брат потратил столько лет.

— Это еще не все. — Мисталь вздохнул. — Даже несмотря на Судейские клятвы, слухи все равно просачиваются. Если Тор Приминаль или Ден Реннион добьются хотя бы слушания, Ден Мюре подаст иск в Осеннее Равноденствие, и Ден Домезин, вероятно, тоже.

Я изумленно повернулся к нему.

— Как? Оба?

Мисталь убежденно кивнул.

— И ты говорил, что эта барышня Тор Приминаль так важна для Келларина? Насколько я понимаю, эсквайр Д'Алсеннен точно так же важен?

— Темар? — Я снова остановился, да так резко, что оба каблука ударили по камню.

— Тор Олдер подает иск, чтобы имя Д'Алсенненов объявили вымершим. Видимо, тогда, в последние дни Старой Империи, мать твоего Темара вышла замуж за некоего Тор Олдера. Она родила ему двух сыновей, и когда старый сьер Д'Алсеннен умер, он оставил то, что уцелело от его владений, в управление Тор Олдеру, пока Темар или его сыновья не вернутся.

— Все подписано, и скреплено печатью, и заперто в глубоком сундуке в течение поколений? — Я чуть не засмеялся над такой иронией судьбы.

— Сам знаешь, на что похожи те древние Дома, — сказал Мисталь. — Они хранят каждую чернильную закорючку со времен Коррела Могучего. По тому документу Тор Олдер получил часть лучших земель вокруг Аста и значительный кусок собственности на южной стороне, вон там.

Я посмотрел на широкую бухту Тормейла. Зеленое море искрилось на солнце, тут и там вздымая гривы белой пены. Берег, тянущийся от далеких северных мысов до южных песчаных пляжей, казался широко разведенными руками, чтобы принимать корабли в свои надежные объятия. Я даже не представлял, сколько стоила та земля в эпоху Темара, но в нынешнее время одной арендной платы хватило бы на покупку флотилии для Келларина и всех припасов, какие только возможно на них погрузить.

— Как они могут объявить Имя вымершим? Темар-то еще жив.

— Всего лишь пока, — отметил Мисталь. — Такие слова я слышал вчера в чайных домах. И даже если темное колдовство отвело его от края смерти…

— Сэдриновы потроха! — возмутился я.

— Так говорят, — повторил брат.