Темар перевел взгляд с Аллин на Казуела, тщательно пряча улыбку.

— Прости меня, Казуел, я не знал, что у тебя есть брат.

— Амален Девуар — знаменитый музыкант и выдающийся композитор-новатор, — объяснила Аллин с простодушным восхищением. — Его произведения играют по всему Лескару и Каладрии.

— Еще один талантливый член вашей семьи, — произнес юноша, и Казуел нехотя кивнул. — Было бы полезно с ним поговорить, верно?

— Конечно, я мог бы его навестить, — выдавил маг. — Но думаю, мы гораздо больше узнаем из этих книг. Так что извини, Аллин, нас ждет важная работа.

— Аллин остается обедать, — категорично заявил эсквайр.

Отвернувшись от Казуела, он подмигнул девушке. У Аллин порозовели щеки. Она прикусила губу, чтобы скрыть улыбку, и поспешно уткнулась в лежащий перед ней пергамент.

Кабинет эсквайра Камарла, резиденция Д'Олбриота,

праздник Летнего Солнцестояния,

день второй, после полудня

— И я вернулся прямо сюда, чтобы предупредить вас. — Я закончил свой пересказ новостей Мисталя и ждал реакции эсквайра, неподвижно стоя перед ним — руки за спиной, ноги слегка расставлены. Эта спокойная поза ничем не выдавала мое внутреннее волнение, мое желание быть в городе, чтобы докопаться до корней всех этих слухов и подозрений.

Камарл сидел у окна, на столике рядом с ним лежала груда корреспонденции. Он медленно вертел в руках резной костяной нож для бумаг.

— Да, новости зловещие, как и эта история с вызовом от твоего имени. Тебе следовало сообщить мне об этом утром, прежде чем идти в фехтовальную школу. — Он посмотрел на меня и погрозил костяным ножом, хоть я и рта не открывал. — Я не собираюсь перебрасываться с тобой словами. Избранный или нет, ты должен держать меня в курсе событий, Райшед. Еще новости есть? Что-нибудь о нападении на Д'Алсеннена?

Я вздохнул.

— Вчера я обошел все казармы, где у меня есть друзья, побывал во всех когортах, с которыми вместе служил, спросил каждого нанятого стражника, кого только смог найти. Если б кто-нибудь из них хоть что-то знал или даже подозревал, он бы уже сообщил мне. Я готов поклясться головой, что эльетиммов в городе нет, но больше я ни за что не поручусь. У меня еще есть несколько человек, которых можно расспросить, но вряд ли они скажут что-то новое.

— Отправь кого-нибудь из присягнувших разносить твои письма. Мне нужна твоя помощь в другом месте. — Эсквайр улыбнулся, чтобы смягчить упрек, проскользнувший в его словах. — Сейчас я иду на собрание моего художественного общества. — Камарл указал на скромную элегантность своего наряда. Из всех драгоценностей эсквайр оставил лишь серебряный перстень с эмалевой рысью Д'Олбриотов. — Я встречусь там с людьми всех званий и услышу последние сплетни о Д'Алсеннене, Келларине и прочем, но все знают мое Имя и не станут слишком распускать языки. Поэтому я хочу, чтобы ты, Райшед, пошел со мной. Тебя никто не знает, следовательно, люди не будут тебя опасаться и осторожничать в разговорах.

— Особенно если их умело подтолкнуть, — согласился я.

Мне уже не раз приходилось держать глаза и уши открытыми

ради Дома. Быть присягнувшим в наше время значит гораздо больше, чем просто размахивать мечом.

— Но ты уверен, что меня не узнают? — Я несколько лет служил в Тормейле, прежде чем стал разъезжать по обширным поместьям Д'Олбриотов, выполняя разные поручения сьера.

— Никто не смотрит на лицо присягнувшего, — небрежно обронил Камарл. — Ты был тогда еще одним безымянным телом в мундире.