Loading...
Изменить размер шрифта - +
А почему это не прошло через посольство?
Пескарев снова улыбнулся, он вообще в этом смысле был похож на американца, те постоянно улыбаются.
— Мы имеем собственные возможности в канцелярии Его Светлости. Только не делитесь этим с фон Тибольтом, он умрет от язвы.
— Расстроится… — согласился и я.
— Германцы пользуются дешевой атомной энергией благодаря каскадам АЭС в Африке, у них дешевое исходное сырье, но технология не самая лучшая. Мы же разработали реактор, который может работать на исходном желтом кеке, без обогащения. Представляете, что это такое? Теперь можно будет торговать атомными технологиями, как и любыми другими, безо всяких дурацких ограничений, которые только мешают!
Похоже, ты этим и занимаешься…
Я не был специалистом в атомной отрасли, поэтому вежливо спросил:
— А чем хорош этот реактор?
— Тем, что исключается процесс обогащения топлива — из него только формируют стержни для активной зоны. Все боятся, что обогащенный уран будет использован для ядерных зарядов — какая глупость! Сейчас те, кто хочет иметь атомную бомбу, имеют ее. Но никогда не применят. Потому что смысла в этом нет, атомное оружие сохраняет мир, а не разрушает его. Атомные технологии позволяют получать энергию дешевле, чем любые другие, за исключением гидротехнологий. Откровенно говоря, господин посол, мне не нравится энергетическая стратегия Империи.
— Вот как? И почему же?
— Ставка на воду. Мы понастроили гидроагрегатов повсюду, где только возможно, у нас все реки перекрыты каскадами ГЭС . Но дешевая энергия развратила нас, и мы теряем технологическое лидерство в отрасли. Вообразите, князь, здесь мы строим в два раза больше атомных агрегатов, чем на севере. А ведь есть еще и солнечная энергия, и ветровая…
— Насколько мне известно — все это дорого.
— Да, дорого! Но мы же платим себе, своим разработчикам, своим производителям, своему будущему!
— Возможно, вы и правы…
На территории производственного комплекса было поразительно безлюдно — люди передвигались в прозрачных переходах между корпусами, чтобы не попадать на жару. Было ощутимо свежо — видимо, из-за системы полива. Техника, сновавшая между корпусами, была какой-то странной — вроде обычной, но в то же время чем-то отличающейся. Потом я понял — она была с каким-то разукрашенным желтыми полосами топливным баком и не дымила.
— Заметили? Это электромобили.
— Похожи на обычные машины.
— Не совсем. Это и есть обычные машины, но они переделаны под электротягу. Когда они разгружаются и загружаются — тут же подзаряжаются. Мы здесь живем на электричестве, оно для нас все.
Конечно, директорский кабинет находился на верхнем этаже самого высокого здания в «даун-тауне». Выглядел он странно — часть крыши отъезжала в сторону, а кроме того — там было еще что-то типа веранды, чтобы обозревать окрестности.
Я никак не мог понять, случайно ли этот довольно молодой человек назвал фамилию Абашидзе. И если не случайно, на чем они его взяли? Он не похож ни на фанатика, ни на экстремиста. Я, кстати, мог понять — но не оправдать! — почему на путь Черной гвардии встал Абашидзе. Хозяйствование в Палестине, а потом еще Междуречье — тут любой, сражаясь, просто осатанеет. Но этот-то?
Конечно же, мы сразу вышли на «балкон» — он казался искусственно, помимо проекта, пристроенным к строгому телу небоскреба.
— Пройдемся по цехам?
— Да нет, достаточно будет посмотреть сверху. И вы мне расскажете, что и где производится интересного…
— Как желаете… — обиженно заявил Пескарев, — тогда смотрите… Вот здесь у нас — полный цикл восстановления топливных сборок, производства такого уровня нет больше нигде.
Быстрый переход