|
- Не беспокойтесь, Эндрю. На экран это не попадет. Я начисто вырезал эпизод с вами. Эндрю пожал плечами: - Я не стал бы возражать, чтобы он пошел. Теперь, видимо, придется вернуть фунт? Боюсь, он почти полностью растранжирен. - Эндрю, я весьма опечален, что вы дошли до такого состояния. Поверьте, я говорю правду. Когда я увидел ваше лицо на экране монитора, мне очень захотелось разыскать вас, но одновременно я чувствовал смущение, ибо боялся, что приведу в смущение вас. С этим все ясно? - Более или менее. Однако вам не следовало волноваться. Смущаться может только тот, кому еще удается держаться на поверхности. - Я, к примеру? Думаю, вы совершенно правы. Тот вечер, когда вы угостили меня ужином, - для вас, возможно, малозначительный эпизод, для меня же это было необыкновенно важно. Чтобы так запросто отужинать в клубе на Пэлл-Мэлл... Раньше я только читал о такой жизни, вы понимаете меня... Это было чудесно, Эндрю! Я попытался выразить это в своем письме из Африки, но, возможно, не добился цели. - Я не ответил на ваше письмо. Извините. - Вам помешали дела. Теперь насчет смущения. В каком-то смысле я был доволен, когда увидел, как низко вы пали. Я достаточно откровенен с вами? - Даже очень. - И одновременно мне было неудобно за вас - так оно и есть до сих пор. Мне хотелось бы оказать вам помощь. Вас это не оскорбит? - Положите денежки на стол, - посоветовал Эндрю, - и отвернитесь. Я тихонько улизну. Абониту поморщился: - Мне не до шуток. Вам хотелось бы снова работать на телевидении уже здесь, в Лагосе? - "Белых просят не обращаться". Где я только это не слышал! Но я все равно ходил на студию. Там мне это доходчиво растолковали. - Мой дядя, - спокойно пояснил Абониту, - председатель Совета по телевещанию. Его зовут Оба Мекани Натела. Благодаря ему я стал продюсером. Мне нужен ассистент. Я могу выбрать любого, кто мне понравится. - Не возникнет ли у вас затруднений, если ваш выбор падет на белого? - Нигерийцы не имеют ничего против белых, пока их не слишком много и они знают свое место. Вам, наверное, приходилось слышать кое-что из этой оперы? - Кое-что, - кивнул Эндрю. - Простите меня. Не следовало так говорить. - Лучше говорите, Або. Я и бровью не поведу. Вы делаете мне серьезное предложение? - Совершенно серьезное. - Принято. - Эндрю протянул через стол руку, и нигериец горячо пожал ее. - Я не стану усугублять ваше смущение, вдаваясь в детали испытываемой мной благодарности. - Вот и не надо, - поспешно заверил Абониту. - Лучше выпьем еще по одной, чтобы отпраздновать наше будущее сотрудничество. - Он прищелкнул языком, и рядом вырос официант, ожидающий распоряжений. - Снова двойной скотч. В последний раз вы дали нам не "Хейг". - Простите, сэр. "Хейга" больше не осталось. Абониту пожал плечами: - Тогда несите то, что есть. Потеряв Британию, вы лишились дома, - повернулся он к Эндрю, - я же остался без мечты, без мира, которым я не мог наслаждаться, но который радовал меня самим фактом своего существования. Как вы думаете, чья потеря горше? - Может быть, еще не все потеряно. Кривая Фрателлини... - Нет, это было бы детским оптимизмом. |
