Я знал, что сейчас начнется, и единственное, что смог сделать — это плюнуть ему в лицо. И тут же его кулак отбросил мою голову назад, чуть не сломав шейные позвонки.

— Ты, вонючий ублюдок, — прошипел он и снова ударил меня.

Потом он уже ничего не говорил, а только бил, бил и бил, пока не расшиб в кровь костяшки пальцев. Напоследок он ударил носком ботинка мне по голени и заржал, когда меня стошнило.

— Надо было надеть перчатки, Ленни, — заметил Пэкмен, — посмотри на свои руки.

Ленни не ответил. Он смотрел на меня стиснув зубы, дыхание со свистом вырывалось из его груди.

— Где она, мать твою…

— Кто? — едва прошевелил я разбитым ртом.

— Вера! Ты… тебе лучше начать говорить.

Я сказал ему несколько слов, и это было не «спокойной ночи, сэр».

— Он не будет говорить, — сказал Эдди. — Я знаю таких парней.

Ленни, казалось, расслабился. Он потер разбитые костяшки, подошел к столу и присел на уголок — одна нога болталась в воздухе.

— Да, я никак не предполагал, что он такой крутой.

— У него же медали за это, — сказал Эдди.

Я поднял голову и смотрел на них. Отблески потерянного прошлого опять бросили меня в дрожь.

Глаза Ленни почернели от ненависти. Он так сильно ненавидел меня, что еле выдавливал из себя слова сквозь стиснутые зубы.

— Помнишь, что я сказал тебе пять лет назад? Я велел тебе убираться из города и бежать сломя голову, никогда не останавливаясь. Я же объяснил тебе однажды, что разрешу Эдди разрезать тебя на маленькие кусочки, если ты вернешься. Но ты все-таки вернулся.

Тогда ты был напуган, Макбрайд. Ты чертовски хорошо знал, что я не шучу. Но ты слишком быстро забыл мои слова. Или ты думаешь, я все-таки шутил? Теперь ты сам убедишься, что я знал, о чем говорю. У Эдди извращенный вкус. Он любит резать живое тело своим ножом и смотреть, как капает кровь. Вот почему я держу его у себя. Люди знают, какой он, и теряют желание спорить со мной. Теперь, надеюсь, ты понимаешь, какую глупость совершил, вернувшись сюда.

Эдди ухмыльнулся, бросил револьвер на стол и полез в карман. Казалось, он ничего не вытащил, но вот он нажал на кнопку, и из кулака выпрыгнуло блестящее, любовно наточенное лезвие ножа.

Я сострил — похоже, в последний раз:

— Я вас поздравляю. Три раза вы пытались разделаться со мной. Может, сейчас, со связанным, вы и справитесь.

Они переглянулись. Эдди пожал плечами. Ленни тихо выругался и закурил сигарету. Разбитые костяшки все еще кровоточили.

— Приступай, Эдди.

Тот шагнул ко мне и порезал мое правое ухо. Потом левое — так просто, как будто точил карандаш.

Прыща стошнило, а Ленни захохотал, закинув голову.

— Теперь мы немножко повеселимся, — сказал Эдди и стал расстегивать мой ремень.

Все услышали, как снаружи затормозила машина. Хлопнула дверь, и вскоре в комнату вошел тощий верзила с кобурой поверх плаща. Он посмотрел на Прыща, которого все еще мутило, потом на меня. Увиденное ничуть не взволновало его.

— У меня там дама, — сказал он.

— Где она была? — спросил Ленни.

— Пыталась остановить машину на трассе в восьми милях отсюда. А раньше, наверное, пряталась в городе.

— Тащи ее сюда. — Он ткнул пальцем в малолетку. — Пойдешь поможешь ему.

Они забыли обо мне.