Она забросила кубик льда в рот, гоняла его там, пока он не растаял, и проглотила воду. Наверное, вода не успела нагреться во рту, потому что женщина вдруг покрылась гусиной кожей. Она задрожала и потянулась за следующим кусочком льда. На этот раз она специально вытянулась так, чтобы я ничего не упустил из ее прелестей. Я думаю, она начинала сходить с ума.

— Как же ты с ней поступишь?

Она, перекатывая языком льдинку, ответила:

— Я так ее отделаю, что ни один мужик никогда не захочет взглянуть на нее второй раз. Уж я постараюсь. Когда-нибудь я найду ее. Кажется, я знаю, как это сделать.

— Знаешь? Ну и как?

Что-то случилось с ее глазами. Они стали такими же, как ее волосы.

— Что ты дашь мне, если я скажу тебе?

— А что тебе надо?

— Глупый вопрос.

Ее глаза не оставляли сомнения. Это были остывающие угли, ждущие, чтобы их раздули. Полуприкрытые веками, они казались ленивыми, но только казались. Правда, я не в первый раз видел такие глаза.

— Ленни недооценивает тебя, — усмехнулся я.

— Конечно, — кивнула она. — К тому же он поизносился.

Я встал.

— Извини, сейчас вернусь.

Она ничего не сказала, поэтому я прошел в другие комнаты. Через две минуты я выяснил все, что хотел знать.

На туалетном столике в спальне валялись бриллианты, целое маленькое состояние. Еще одно состояние, но чуть поменьше и в жемчуге, зацепилось за кран умывальника в ванной комнате. На телефонной подставке валялась ее записная книжка, из которой торчали сотенные и несколько бумажек, приготовленных чтобы дать «на чай», которые почему-то показались мне похожими на бедных родственников, пасущихся вокруг богатого дяди.

Но я нигде не нашел ничего похожего на одежду.

Ленни, вероятно, был просто без ума от этой маленькой бурундучихи и на всякий случай не оставил ей ни одной возможности улизнуть из норы. Он мог удержать свою нимфу дома единственным способом — забрав у нее одежду. И, честно говоря, я бы тоже не придумал ничего проще и надежнее.

Когда я вернулся к ней в комнату, она лежала, растянувшись на диване, держа по сигарете в каждой руке. Она поманила меня, приглашая покурить. Непроизвольно отведя глаза, я потянулся за сигаретой и поэтому не заметил, как она перевернула ее и приложила горящий конец к моей руке. Это ей очень понравилось, и она засмеялась, когда у меня заходили желваки.

Очень красивая маленькая бурундучиха.

— Ты что-то говорила о том, как найти Веру, — напомнил я ей.

— Веру? А… Да, я говорила. А может, и не говорила.

— Тогда я спрошу у Ленни, раз уж пришел сюда. Когда он будет?

Она изогнулась на диване и стала проделывать движения, которые, как она думала, должны были заставить меня забыть, зачем я пришел.

— О, еще не скоро, — простонала она.

Я тоже умею играть в подобные игры. Не польститься на такую бабу было бы непростительной глупостью, но она была слишком голая, чтобы возбудить меня. Вот если бы она слегка прикрылась чем-нибудь… Я выплюнул горящий окурок, и он шлепнулся прямо ей на живот. У нее глаза чуть не вылезли из орбит, и она села на диване, отвратительно ругаясь. Получилось даже смешнее, чем с кубиком льда.

Я хохотнул и направился к двери. На всякий случай я обернулся. Такая девочка, как эта, может запустить чем-нибудь тяжелым.

Черт бы меня побрал. Она даже не материлась. Она улыбалась, но ее глаза пылали ярче чем волосы.

— Ты дорого заплатишь мне за это.

Я остановился.

— …когда вернешься, — добавила она мягко.

Я нажал на кнопку и стал ждать лифт. Мое отражение в черном стекле двери улыбалось мне.