Даудолл останавливается в трех ступеньках от верха лестницы и, держась за перила и откинувшись назад, шепчет через плечо:

– Если он попросит у вас денег, Уильям, отказывайте наотрез.

Уотт фыркает.

Даудолл предупреждал его насчет этого и раньше, в своем офисе. Любые сведения, которые они получат от Мануэля, станут бесполезными, если деньги перейдут из рук в руки. Но Уотт в отчаянном положении, и он – бизнесмен. Он знает, что ничего нельзя получить за «спасибо».

– И не сообщать ему никакой информации о себе, – снова фыркает Уотт.

Его раздражают эти предупреждения. Даудолл обращается с ним, как с ребенком. Можно подумать, Уотт ничего не знает об этих людях, об этом мире… Он знает больше, чем полагает Даудолл.

Тот снова идет вверх по лестнице, шагает в полутемный вестибюль, где пахнет свиным жиром и затхлым сигаретным дымом. Стены обшиты панелями из желтого узловатого грецкого ореха. Окно гардеробной – темная щель: сейчас понедельник и вряд ли стоит его открывать. У противоположной стены слева и справа от шезлонга стоят две пепельницы из оникса на длинных тонких медных ножках. Они пусты, но все еще источают острую вонь всесожжения.

Даудолл подходит к фасадной стене, где висит бархатная занавеска, и предплечьем откидывает ее.

В ресторане полно столов с льняными скатертями и столовыми приборами, но посетителей немного. За стойкой бара крошечный радиоприемник транслирует «Легкую программу». Передают «Серенаду Семприни»: вычурные симфонические воспроизведения популярных мелодий. «Ресторан Уайтхолла» – не модное заведение. Это – второсортное место, подходящее для интрижки со своей секретаршей.

Рядом с дверью крупная блондинка и невысокий мужчина согнулись над серыми свиными отбивными. За другим столом тихо болтает троица подвыпивших всклокоченных торговцев.

Единственный посетитель, который не поднимает взгляда, когда они входят, читает газету в баре-салоне. Он – тот самый человек, который слишком много знает. Он один.

Питер Мануэль свежевыбрит и выглядит щеголеватым в пиджаке спортивного покроя, рубашке и галстуке. Его густые волосы зачесаны назад. Уильям Уотт удивлен, какой у него респектабельный вид. Он знает досье Мануэля от Даудолла: изнасилования, тюремные сроки, непрерывные кражи со взломом. Теперь он понимает, что встреча в «Уайтхолле» – идея Мануэля, а не Даудолла. Для последнего это слишком низкопробное заведение. Для Мануэля ресторан-лаунж – место его мечты. Он стремится бывать в местах, которые лучше его самого. Это Уотту нравится.

На столе напротив Мануэля стоит пустой стакан из-под виски и полупинтовая бутылка, в которой осталось на палец пива. Смесь двух напитков: такое пьют испытывающие жажду джентльмены.

Уотту нравится то, что он видит, потому что он очень, очень нуждается в хорошей выпивке; ему хочется выпить поскорей, и, по правде говоря, ему все время хочется выпить.

Метрдотель, он же прислуга за всех, – полирующий вилки молчаливый официант, стоящий к ним спиной. Струйки свежего воздуха, последовавшие за Уоттом и Даудоллом с улицы, и шевеление висящего в комнате застоявшегося сигаретного дыма дают ему знать об их появлении. Он поворачивается, кивает в знак того, что заметил новых посетителей, бросает столовые приборы и начинает извилистое, как змея, путешествие между тесно стоящими столами в их сторону.

Блондинка со свиными отбивными узнает Лоренса Даудолла. Даудолл – знаменитость, он часто появляется в газетах. Она шепчет что-то своему спутнику, тот поворачивается и глазеет. Потом бормочет в ответ, и оба они улыбаются, опустив глаза на свои тарелки.