Он сменил тон и стал говорить с ней так, как будто старался вытянуть информацию из непослушного ребенка:

— Разве вы не знаете, что нельзя по ночам ходить одной в городах типа Каира, а в Каире особенно в той части? Разве вы не знаете, что это опасно? Это известно всем во всех авиакомпаниях. — Он остановился. — Так вы знали это?

— Но я думала, что это не…

— Значит, вы знали, — упавшим голосом сказал Роджер.

Она ничего не ответила. Тогда он, как следователь ненадежному свидетелю, задал ей последний вопрос:

— Так что же заставило вас, несмотря на все, отправиться туда?

Памела не осмеливалась сказать правду. Атласные тапочки для дня рождения чьей-то матери — это прозвучало бы слишком глупо.

— Или кто-то, — голос Роджера стал еще тише, — попросил вас что-то сделать для него?

Изумленная тем, что он словно читает ее мысли, Памела виновато смотрела на Роджера. Глаза ее расширились, а щеки пылали. Она ждала, когда он спросит, кто ее просил и что она должна была сделать. Может, после этого у него и не был бы такой серьезный вид, может быть, тогда он поймет, что это была просто глупость, и ничего больше.

Но, к своему удивлению, она увидела, что выражение его лица резко изменилось — напряженный подбородок, плотно сжатые губы, но самым страшным в его лице были глаза; в них не было ни злости, ни раздражения, только невероятная грусть.

Снова сильно разозлившись, Памела резко спросила его:

— А как вы узнали, что я ушла?

Он устало потер рукой лоб.

— Встретились два экипажа и решили вместе пойти в ресторан, позвонили вам в комнату, но там никого не было — так мы узнали, что вы ушли. — Он пожал плечами. — Я взял такси и поехал вас искать. — Голос его был донельзя усталым.

— А где вы меня искали? — поинтересовалась Памела, опять чувствуя себя виноватой.

— Искал везде, пока не нашел. — Напряженное выражение не сходило с его лица.

На противоположной стене гостиной, над головой Роджера, Памела увидела резные позолоченные часы. Почти половина одиннадцатого. Неужели это правда?

— Так вы пропустили ужин в ресторане, — пробормотала она, осознавая, как много хлопот и беспокойства она доставила. — Это было очень любезно с вашей стороны. Я вам очень благодарна…

— Прекратите, — несколько грубовато перебил Роджер. — То, что я пропустил вечернее развлечение, меньше всего беспокоит меня. — Он неприятно улыбнулся. Резким движением сдвинув в сторону кофейные чашки, он наклонился к ней:

— Мисс Хагис, вы не пойдете в свою комнату, пока все мне не расскажете, — подчеркивая каждое слово, отрезал он.

Памела вздохнула. Иногда Роджер Карсон превышал свои полномочия. Вот и сейчас, когда все кончилось более или менее благополучно, он устраивает бурю в стакане воды. Конечно, она заплатит сама за такси и еще раз поблагодарит его. Но он никак не хочет ее понять.

— Ну хорошо. На самом деле рассказывать просто нечего, — мягко произнесла она.

Еще несколько секунд он напряженно смотрел ей в глаза. Потом, как будто устав от женских штучек и хождений вокруг да около, начал:

— Ну тогда, мисс Хагис, будем говорить начистоту. — Он затянулся сигаретой. — Время от времени кто-то из членов экипажа оказывается замешанным в контрабанде. Вы, наверное, читали об этом в газетах. Часто это оказывается стюард или стюардесса.

Памела продолжала молчать, потому что не могла понять, куда он клонит.

— Каир — это самое горячее место в этом отношении, — продолжал он.