Однако не беспокоиться, как советовала Марджери, было очень трудно. Все время по пути в Париж и обратно Памела прокручивала в голове кошмарную перспективу разговора в понедельник. Но самым тяжелым моментом была мысль о том что Роджер Карсон, должно быть, сообщил об этом инциденте. Задержек рейсов не было, и в конце дня Памела вернулась в Лондон.

По привычке она подошла к стеллажу с почтой. Пробежав взглядом по ячейкам, расположенным в алфавитном порядке, нашла свою и взяла два письма, адресованные ей. Одно письмо, как она и ожидала, было официальным уведомлением о зарплате за месяц. Другое было написано незнакомым почерком.

Открыв его, она увидела записку с подписью Роджера Карсона. Памела с трудом верила своим глазам. Она читала и перечитывала ее снова и снова. Начиналась записка так: «Дорогая Памела», что было очень приятно, а заканчивалась: «Ваш Роджер Карсон», что тоже было очень приятно. Но лучше всего была середина: «Простите, что спутал атласные тапочки с контрабандой золота!»

Счастливо улыбаясь, Памела положила записку в карман. Теперь она уже не так боялась понедельника, потому что Роджер Карсон не имел к этому никакого отношения.

Когда наконец злосчастный понедельник наступил, Памела уже знала наизусть все, что ей нужно сказать, и, почти не волнуясь, направилась к центральному зданию компании.

Старший офицер пищеблока был занят. Десять минут Памеле пришлось ждать за дверью кабинета. Наконец она получила приглашение пройти через дубовую дверь. За столом, заваленным бумагами, сидел круглолицый человек.

— О, вы — мисс Хагис? — спросил он.

— Да, сэр…

— Мисс Хагис, вы когда-нибудь были связаны с коммунистическими организациями?

Памела в ужасе уставилась на него. Сначала контрабанда в Каире! Теперь шпионаж! Она лихорадочно пыталась перестроиться на это новое обвинение, но смогла выдавить только:

— Нет, сэр, не была.

Каким-то образом ее шоковое состояние передалось через стол, потому что на лице офицера появилась довольная улыбка.

— Все в порядке, мисс Хагис. Это стандартный вопрос, мы должны задавать его всем. В противном случае вас не пустят в Америку.

— В Америку?

— Да, конечно. — Он протянул ей конверт. — Здесь поручительство от компании. Отправляйтесь в американское посольство, возьмите две фотографии и паспорт. Получите там визу.

— Сэр, вы имеете в виду… Меня посылают за океан?

Это был самый интересный рейс. Мечта всех стюардесс. Памеле никогда даже не приходило в голову, что ее могут выбрать для лучших рейсов, выполняемых компанией.

— Да, через Атлантику. Мы очень довольны вашей работой. Думаем, что вы справитесь, — Он улыбнулся ей еще раз. — Надеюсь, вам понравится.

— Конечно, понравится, — горячо заверила его Памела. — Я знаю, мне очень понравится.

Памеле было достаточно пересечь Атлантику только однажды, чтобы узнать об еще одной трудности в жизни стюардессы. Погода в Северной Атлантике оказалась еще более непредсказуемой, чем распоряжения администратора компании, более безжалостной, чем некоторые командиры и, по крайней мере, один инженер, более переменчивой и склонной к штормам, чем самые капризные пассажиры.

Погода над Атлантикой могла рассыпать в пух и прах любой план, подготовленный командиром. Самолет с тридцатью пассажирами на борту мог приземлиться на ночь в Исландии, где невозможно обеспечить людей ночлегом. Еду пассажирам приходилось раздавать иногда очень рано, а иногда слишком поздно. Порой эта обязанность вообще превращалось в цирковые фокусы и жонглирование. Памела уставала так, как никогда раньше. Особенно тяжелым оказался первый рейс в Нью-Йорк.