|
Паз никогда не делал Посаде ничего плохого и не понимал, с чего начальник убойного отдела так его невзлюбил. Возможно, все дело было в расовых предрассудках или в естественной враждебности тупых людей по отношению к умным, но не исключено, что тут имелись и более глубокие, можно сказать политические, причины. Впрочем, недоброжелательность лейтенанта отнюдь не мешала Пазу спать по ночам. Когда Паз вышел из кабинета в помещение отдела, Тито Моралес приветствовал его улыбкой и сложенными буквой «V» пальцами. Остальные детективы товарища проигнорировали. Олифант налил ему ритуальную чашку кофе и предложил устроиться в удобном кресле. Паз про себя отметил, что на сей раз его чашку украшает логотип Академии ФБР в Куантико, но имело ли это какой-то тайный смысл, так и не понял. После краткого обмена любезностями Олифант спросил: — Ну как, срослось? Пазу такого рода стенографический подход нравился: его прежний напарник обычно поступал точно так же, перескакивал через детали, видимо предполагая, что два одинаково сообразительных копа наверняка мыслят сходным образом и поймут друг друга без лишних разглагольствований. Когда Клетис внезапно вопрошал: «Где был ключ?» — Паз почти всегда знал, о каком ключе идет речь и где этот предмет должен был находиться. — Само собой, сэр, как же иначе. Додо Кортес никак не мог затеять ограбление дома в Южном Майами, да еще и припереться на дело с пушкой в штанах. Он вообще не взломщик и не грабитель, а рэкетир. Работал на Игнасио Хоффмана, который, кстати, был работодателем и нынешнего нанимателя нашей подозреваемой, Джека Уилсона. — Хоффман? Паз прикинул, что, когда Игнасио предстал перед судом, Олифант еще работал в Бюро, и кратко пояснил, о ком идет речь. Вымогатель, шантажист, наркоторговец. — Интересно, — сказал Олифант. — Честно говоря, об этом аспекте я даже не подумал. — Ну, он тут не главный. Что по-настоящему интересно, так это связь между нашим первоначальным убийством и человеком, забравшимся в дом психолога, работающего с Эммилу Дидерофф. Я вот все думаю, в чем тут выгода? На кой было убивать араба? На кой вламываться в дом? И уж во втором-то случае ответ напрашивается сам: ради информации. Кого-то очень интересуют тайны нашей подозреваемой, и для того, чтобы разузнать их, они не остановятся ни перед чем. — Ты хочешь сказать, что они прессовали араба, чтобы выжать из него какие-то сведения, перестарались и убили его? — Не исключено, хотя, возможно, они устранили его как конкурента в поисках той же информации. Я просмотрел свои записи, поговорил с моим напарником и думаю, что мы неправильно интерпретировали добытые нами сведения. Убитый собирался нанять в городе крутых ребят, и мы решили, что он беспокоился за свою безопасность. А что, если он собирался нанять их, чтобы заняться поисками Эммилу? Нефтяной дилер, с которым он встречался, Заброн, действительно рассказал нам, что суданец собирался кого-то искать, но я оставил это без внимания, потому что думал только об опасности, угрожавшей Мувалиду, а не о том, что он сам мог представлять угрозу для кого-то другого. Я это к чему: жертвой-то оказался араб. Так что не исключено, что Мувалида убил тот же, кто послал Додо Кортеса найти то, о чем Эммилу могла рассказать своему терапевту. — Хм, а я-то думал, что как раз Дидерофф и завалила Мувалида. — Это официальная версия. — Но ты ее уже не разделяешь. — Майор, я уже сам не знаю, во что тут верить, во что нет. Все зависит от того, кем на самом деле является Эммилу. Люди думают, она что-то знает, но известно ли ей что-нибудь? Является она игроком, ведущим свою игру? Или она жертва? — А что она пишет в своем признании? — По делу пока ничего. |
