– Заткни свою вонючую пасть! Мы с Анной были по-настоящему хорошими подругами. Да, у нас вышла размолвка, но я всегда была для нее только подругой, старалась уберечь ее от одного негодяя англичанишки и делала это для ее же пользы. – Она обратилась к Анне:

– Он ведь и впрямь оказался негодяем, а? Я была права, ведь так, Анна? Я всегда считала тебя одной из своих настоящих подруг.

– Пойдем, Анна, – сказала Нили. – Эти душещипательные излияния у меня уже вот где сидят. – Она провела ребром ладони по горлу.

Элен не обратила внимания на слова Нили, озарив Анну тем, что еще оставалось от ее былой ослепительной улыбки.

– Я серьезно, Анна. У меня никогда не было настоящей подруги. Все только использовали меня в своих целях, а потом бросали. Ты всегда нравилась мне, душечка, и я бесконечно рада твоему успеху. Сейчас, когда я вновь в Нью-Йорке, давай будем опять встречаться и веселиться, как в добрые старые деньки.

– Анна, пошли! – резко позвала Нили.

– К чему такая спешка? – невинным голоском поинтересовалась Элен. – Куда тебе-то  надо идти? Насколько мне известно, свободного времени у тебя теперь хоть отбавляй.

– Когда в газетах появятся отзывы, у тебя его тоже будет достаточно.

Элен пожала плечами.

– Отзывы о моем шоу могут быть отвратительными, но не далее как завтра к двенадцати дня у меня появится еще шесть предложений. А что в запасе у тебя? Бесплатные концерты вроде нынешнего?

– С твоим вибрато тебя скоро и бесплатно-то спеть не пригласят, – парировала Нили. – И я что-то не слышала, чтобы вот здесь, сейчас, тебя вызывали на сцену.

Шея у Элен начала багроветь, голос стал визгливым.

– Интересно, что может знать о вибрато жалкая неудачница, вроде тебя, которая когда-то пыжилась на сцене? Я стою на вершине вот уже тридцать лет и останусь на ней сколько пожелаю. А ты уж лучше так и пой за бесплатно, потому что это все, что тебе осталось. Ну, аплодировать, понятное дело, тебе будут – публика всегда хлопает за что-то сверх программы, да если к тому же и не платить. Но ты уже списана со счетов, неудачница. А теперь, прочь с дороги, списанная. Тебе, может, и некуда теперь идти, а меня в зале ждет мужчина.

– «Мужчина»! – саркастически рассмеялась Нили. – Это у тебя называется «мужчиной»? А вообще-то беги-ка быстрей, не заставляй его ждать, потому что теперь только гомика тебе и удастся подцепить – и то, разумеется, если ты сама оплатишь счет.

– Ну, конечно, в этих делах ты у нас спец! Как же – ведь была замужем за самым что ни на есть настоящим педерастом, – съязвила Элен. – Боже мой, педика, и того не сумела удержать. Даже имея возможность поторговаться с ним из-за близнецов. А что, они у тебя тоже педики? – Она двинулась к выходу, но на пути встала Нили.

– Что ты сказала про моих детей? – голос у Нили дрожал.

– А разве плохо иметь двух маленьких педиков? Я слышала, они очень хорошо относятся к матерям. А теперь прочь с дороги… – Она обошла Нили, направляясь к двери.

– Нет, ты так не уйдешь, старая вешалка! – выкрикнула Нили. Она прыжком догнала Элен и вцепилась ей в волосы. Та рванулась прочь, но Нили держала крепко.

Внезапно возглас изумления вырвался из груди Нили, и она застыла, глядя на то, что осталось у нее в руке. Одновременно с этим Элен с ужасом схватила себя обеими руками за голову.

– Парик! – воскликнула Нили, показывая Анне густую массу длинных черных волос. – Ей-богу, и волосы у нее такие же фальшивые, как она сама!

Элен рванулась за париком, но Нили отскочила назад.