– Звонила, но он уехал на выходные. Она кричит, и температура у нее – сто три.

– Не паникуй. У детей часто бывает сильный жар, и чаще всего ни с чего. Дай ей полтаблетки аспирина.

– Но если Лайон позвонит тебе, ради бога, передай ему…

– Ладно, ладно. А сейчас – спокойной ночи. Завтра у меня запись, и я должна выспаться. У моих часто бывал сильный жар – ничего страшного. – В трубке раздались частые гудки.

Анна поверила Нили. В конце концов, даже у Нили есть сердце. Господи, где же Лайон?

* * *

Нили подняла трубку и велела телефонистке больше не беспокоить ее. Черт возьми, где же Лайон? Ах да, он в отеле «Виктория» – пишет вместе со сценаристами новые слова для ее темы. Сказал, что пробудет там до двух, а потом приедет к ней. Позвонить ему и сказать про ребенка? А-а, ничего страшного. У детей часто бывает высокая температура. Это все Анна – придумала средство, чтобы удержать его. До чего же отчаянными могут стать бабы! Ну да она-то на это не поддастся. Когда Лайон придет, она уже будет спать и ничего не сможет ему передать. Да, она оставит ему записку, что приняла лекарство в двенадцать. Ну-ка, сколько сейчас? Пятнадцать минут второго. Раз она накачалась пилюлями, то будет вполне естественно, что к его приходу она забыла о звонке Анны. Наверное, он сразу же уснет. Или, может быть, раз она будет спать, отправится к своей паршивой жене с ребенком. А-а, черт. Она проглотила три капсулы, запив их бокалом виски. О’кей, пусть сходит домой на одну ночь, зато все остальные проведет вместе с нею. Сквозь подступающую дремоту она с надеждой подумала, что новая тема будет удачной. Автором поставят ее саму – эту штуку придумал Лайон. Каждый композитор-песенник хочет, чтобы она записала его песню на пластинку или исполнила по телевидению. Так вот – теперь пусть ей платят и как автору слов. Вскоре у нее будет неплохой рейтинг среди звезд, преуспевающих в финансовом отношении. При мысли об этом она самодовольно улыбнулась. Но тут начало действовать лекарство, и она наконец заснула.

…Ребенка срочно доставили в больницу в два часа ночи. Врач наконец-то заступил на дежурство, оповестив об этом службу информации. Вначале опасались, что это полиомиелит, но окончательный диагноз гласил – воспаление легких.

Обнаружив, что Нили спит, Лайон побрел домой. К его удивлению, повсюду горел свет, но Анны нигде не было. Заплаканная служанка, запинаясь, сообщила ему, что случилось. Выбежав из квартиры, он бросился в больницу. Анна, бледная и перепуганная, сидела в приемном покое. Сначала она даже не узнала его.

– Что с ней? – спросил он.

– Ей дали кислородную подушку. С нею две медсестры. Меня в палату не пускают.

– Я работал с композиторами и сценаристами над новой темой для Нили. Засиделись допоздна, а когда я пришел домой и увидел, что тебя нет…

– Я звонила Нили несколько часов назад, – безучастно сказала она.

– Я у нее не был, – ответил он с явным вызовом. – К чему было звонить ей?

– Я думала, она знает, где ты. Ты ведь не был дома целую неделю – занимался ее делами, как я понимаю. Он внимательно посмотрел на нее.

– Подготовка любого телевизионного шоу сопряжена с огромной работой. Мы решили, что у нее должна быть новая песенная тема, новый имидж.

– Лайон, если не возражаешь, я бы предпочла не говорить о шоу Нили в такую минуту. Я умираю от страха за Джен.

Он сжал ее руку. Этот вполне естественный бессознательный жест застиг ее врасплох. Да были ли они с ним когда-нибудь по-настоящему близки? Неужели этот красивый чужой человек когда-то принадлежал ей? Сейчас между ними ничего общего – он связан с нею законными узами, но принадлежит кому-то другому.