Они вошли в спальню. Здесь тоже стояли букеты из цветущих веток, а на стене под стеклом висели вставленные в рамку увеличенные фотографии благообразного джентльмена с уныло поникшими усами, и дамы, талия которой была затянута в узкий корсет.

— Отец и матушка будут присматривать за мной, — пояснила девушка. — Благодаря им я чувствую здесь себя совсем как дома. А вот этот коврик мы привезли сюда от бабушки, из самого Бостона. Это ручная работа. Вон как приукрасило комнату.

— Да, очень мило, — сказал он упавшим голосом.

Фэнтом глядел по сторонам, и его истосковавшейся душе казалось, что теперь весь дом был наполнен изысканным благоуханием и озарен ослепительным светом неподражаемой красоты. Даже узор лоскутного коврика на полу казался ему чем-то необычным, едва ли истинным произведением искусства. И это тоже было поводом для грусти. Не он, а совсем другой счастливчик будет ступать по нему, и чей-то чужой взгляд будет скользить по веселым лоскуткам, поражаясь этому буйству красок. Юноше казалось, что та забота и бесконечное терпение, с которым любящие руки делали этот коврик — все это было символом той, прошлой жизни, родом из которой и была эта девушка. Его же предки были простыми, грубыми людьми, такими же неотесанными, как и он сам. Она же, как будто пришла сюда из совсем из другого мира, из настоящей, любящей семьи, в которой царили любовь и уважение. И теперь именно это тепло она смогла передать этому дому, то, о чем он и мечтать-то не мог.

Он понуро отправился восвояси.

— Куда же вы? Вам не понравилось? — спросила девушка.

Она взволновано последовала за Фэнтомом и тронула его за руку.

— Я так и знала! Вы вам не понравилось! — повторила она.

Она заглянула ему в лицо, и в её глазах он видел страх и смущение.

— Понравилось? Кому? Мне? — хрипло проговорил Фэнтом.

— А как вы думаете… ему здесь понравится? — спросила она.

Ее глаза умоляюще смотрели на него, а в голосе слышалось отчаяние.

И тут Джим Фэнтом словно обезумел. Он схватил её и притянул к себе, крепко прижимая к своей груди, чувствую тепло её тела и запах волос.

Затем его железная рука взяла девушку за подбородок, и её головка оказалась запрокинутой назад.

Она не сопротивлялась. Глаза её были закрыты. Джиму Фэнтому казалось, что этим самым он раз и навсегда перечеркивает то чистое, возвышенное чувство, что возникло между ними, чтобы навечно уйти за её жизни. Но даже держа её в своих объятиях, он чувствовал, как бесконечно далека была она от него.

— Послушайте! — сказал он наконец. — Я подлец. Я знаю, что не имел права прикоснуться к вам даже взглядом. Но я люблю вас. Боже, Боже мой, как же я вас люблю! Я уйду и уже больше никогда не увижусь с вами. А он… если он захочет сатисфакции… то пусть приходит и набьет мне морду. Он имеет на это полное право.

Фэнтом решительно развернулся и выскочил за дверь, задевая плечом за притолоку, спотыкаясь о порог и бросаясь затем бежать не разбирая дороги через поляну, отчаянно желая вернуть время назад, чтобы не знать о существовании этого дома, этой долины, этой девушки, и в то же время понимая, что отныне этим драгоценным воспоминаниям суждено стать смыслом его жизни.

В лесу под деревьями царила приятная прохлада, и легкий ветерок овевал его разгоряченное лицо. Одна из хлестких нижних ветвей сбила у него с головы шляпу. Фэнтом же без оглядки мчался вперед, делая это тупым с упорством человека, пытающегося убежать от себя самого.