Коротышка вежливо улыбнулся.

– Не так уж много. Я знаю, что мы в мире с обычным земным тяготением и двойным солнцем. Сколько двойных систем, состоящих из красного и голубого солнц, вы знаете, Торнхилл?

Тот пожал плечами.

– Я не астроном.

– Я… была, – сказала Марга. – Таких систем тысячи. Мы можем быть в любом месте Галактики.

– А нельзя ли что-нибудь понять по расположению созвездий ночью? спросил Торнхилл.

– Здесь не видно созвездий, – печально ответил Ла Флоке. – Здесь на небе всегда светит хотя бы одно из солнц, поэтому на этой планете нет ночи. Мы не различим созвездий. Но наше местоположение не так уж и важно, – хихикнул пылкий Ла Флоке. – У Мак-Кея праздник: мы никогда не выберемся из Долины. Как мы сможем с кем-нибудь связаться, даже если пересечем горы?

Никак.

Неожиданно их ослепила вспышка молнии. Раскат грома потряс горы и прокатился эхом, медленно затихая.

– Слушайте, – сказал Торнхилл.

– Гроза, – пожал плечами Ла Флоке. – За нашим Барьером. То же самое происходило вчера в это же время. Буря, но не здесь. Мы живем в зачарованной Долине, где всегда сияет солнце и идет спокойная жизнь, горькая гримаса исказила его тонкие бескровные губы. – Спокойная!

– Привыкнем, – сказал Торнхилл. – Возможно, мы долго пробудем здесь.

На его часах было 16:42, когда они, наконец, поднялись на вершину холма к альдебаранцу. За два часа Торнхилл увидел смену расположения солнц: красное закатилось, зато голубое светило вовсю. Для него тоже стало очевидным, что ночи здесь не будет. Со временем, утешал он себя, он привыкнет к этому, ведь у него хорошая способность к адаптации.

Итак девять разумных существ из различных миров, перенесенных сюда в течение двадцати четырех часов – в эту Долину без времени, отгороженную от бурь, в Долину, где никогда не бывает ночи. И все девять разные.

Торнхиллу хотелось получше узнать своих компаньонов, но до сих пор возможности для этого не представилось. Уэллерс, силач, был с Земли, – вот и все, что знал о нем Торнхилл. Мак-Кей и похожая на мышь женщина, эти ничтожества, мало его интересовали. Жители Регула и Спики до сих пор не издали ни звука, если вообще могли говорить на земных языках. Что касается Марги, она была астрономом и прелестной девушкой, этим сведения исчерпывались. Ла Флоке – человек, бесспорно, интересный, этакая маленькая динамо-машина, сильный, энергичный, несмотря на обманчивую внешность, однако о своем прошлом он предпочитал умалчивать.

Вот и все. Девять существ без прошлого. Настоящее таило столько же тайн, сколько и будущее.

К тому времени, когда они – Торнхилл, Ла Флоке и Марга – поднялись на кручу, от бури не осталось и следа, и лишь редкие облака проплывали в вышине, над Барьером.

Едва заметив их, альдебаранец выказал признаки свирепости. Как и все представители этой расы негуманоидов, он имел средний рост, на вид казался добродушным, был весьма упитанным, избыток плоти свисал с подбородка, оттопыривал уши. На серой коже странно выделялись темные глаза и рот с маленькими поблескивающими передними зубами, похожими на загнутые клыки, которые ярко вспыхивали, когда он скалился. Его конечности имели по одному лишнему суставу.

Но когда они подошли к нему ближе, он встретил их безупречным стандартным земным языком:

– Наконец-то ко мне присоединились и другие. Я был уверен, что жизнь не всегда будет протекать так же спокойно, как до сих пор.

– Вы ошибаетесь, – сказал Ла Флоке. – Это заблуждение свойственно всем новоприбывшим. Вы должны понять, что провели здесь не всю жизнь, на самом деле все обстояло не так.